Архив категорий Новости

Новостной Робот Автор:Новостной Робот

Егор Жуков: «Смена власти в России будет очень похожа на мой арест» – Свободные новости

Оценить

Арестованный по скандальному делу о «массовых беспорядках» на московской акции протеста 27 июля 21-летний студент Высшей школы экономики Егор Жуков считает, что смена властного режима в России будет неожиданной для него. Об этом юноша написал в блоге на сайте «Эха Москвы».

«Смена власти в России будет очень похожа на мой арест, – предрекает он. – Как бы ни был репрессивен режим, какое бы беззаконие ни творилось вокруг, ты никогда не думаешь, что арест случится именно с тобой».

Жуков отмечает, что после новостей о первых арестах по делу 27 июля успокаивал себя, говоря, что он не совершал преступлений и не занимает важную должность в штабе независимого кандидата в депутаты Мосгордумы. Он думал, что хотя ни один из задерживаемых не является виновным, так как никаких массовых беспорядков в столице 27 июля не было, к ним все же «было, за что придраться». А потом – совершенно неожиданно – силовики пришли к нему домой.

Также неожиданно, убежден он, в России произойдет смена власти.

«Практически невозможно подсчитать, сколько раз во время разговоров о моей стране я слышал фразу: «Здесь ничего не изменится». Наш народ, только за прошлый век по меньшей мере трижды поменявший государственный строй, сегодня воспринимается как ни на что неспособная пассивная масса. Отовсюду я слышу: «У нас, понимаешь, менталитет такой – рабский. Да, в мире то тут, то там народы встают на борьбу с несправедливостью, но в России такое уж точно не произойдет. Не будет в России демократии. Не уйдет Путин никогда. Не станет Россия свободной!» – пишет Жуков. – А потом вдруг станет. Именно вдруг, неожиданно. Так же неожиданно, как у двери появляются сотрудники в штатском. То, что считалось невозможным, произойдет. И в ретроспективе будет казаться неизбежным».

За день до публикации в блоге Жукова, 31 августа, у него в квартире прошел обыск. Как пишет «Коммерсантъ», следователи изъяли две флешки, на которые загружены буклеты с предвыборной агитацией и курсовая работа, а также пустой компакт-диск, либертарианский флаг и керамическую фигурку лягушки.

«В квартире во время обыска находились только несовершеннолетний младший брат студента и бабушка. Родители Егора Жукова находились за городом, их об обыске не предупредили», – отмечает издание.

  • Ранее преподаватели и молодые ученые Высшей школы экономики направили обращение в Мосгорсуд и Следственный комитет России с требованием освободить 21-летнего студента вуза Егора Жукова. Представители правозащитного сообщества потребовали от президента РФ Владимира Путина начать выполнять свои обязанности как гаранта соблюдения прав человека и Конституции РФ. Это письмо подписали в том числе Лия Ахеджакова, Дмитрий Быков и Владимир Познер. Обращение к властям «Против беззакония, насилия и фальсификаций», посвященное уголовным делам об участии граждан в «массовых беспорядках» также опубликовали члены творческих объединений «Ассоциация «Свободное слово» и «ПЭН-Москва».
  • В протестах против недопуска независимых кандидатов на выборы в Мосгордуму, проходивших 27 июля в столице, приняли участие несколько тысяч граждан, были задержаны почти 1,4 тысячи человек, что стало рекордом как минимум за последние семь лет. Следственный комитет после акции 27 июля возбудил уголовное дело о массовых беспорядках, а также три уголовных дела о применении насилия к представителям власти, впоследствии эти дела были объединены в одно производство, в них насчитывается, по последним данным, 14 фигурантов, 13 из которых были арестованы. Сегодня, 2 сентября, ТАСС сообщает, что в Москве задержан участник акции протеста 27 июля Никита Чирцов. Его обвиняют в нападении на полицейского.

Источник

Новостной Робот Автор:Новостной Робот

Выборы 8 сентября побьют рекорд по числу недопущенных кандидатов – Версия – Версия

«В бюллетенях самые беззубые» – под таким лозунгом можно объединить все избирательные кампании этой осени. В это воскресенье жители 16 регионов России будут выбирать губернаторов, а в 13 субъектах Федерации пройдут выборы в местные парламенты. Власти рассчитывают, что врио победят в первом туре, сюрпризов быть не должно. Оно и понятно: кое-где к выборам не допустили даже коммунистов. Однако есть предчувствие, что в будущем победители дорого заплатят за свой лёгкий успех.

Российский избиратель 20 лет видел в бюллетенях примерно одинаковый набор кандидатов: «человек от власти», коммунист, жириновец, эсер. Во многих регионах из года в год лица и фамилии этих людей не менялись. Иногда приевшуюся компанию разбавляли кандидатами от «Яблока» и «Партии пенсионеров», а также местечковыми «несистемными» политиками, которых точнее надо называть активистами. Последние получали свои жалкие пару процентов и растворялись в небытии. Всё это стало частью российской политической культуры, но в ближайшее воскресенье бюллетени будут выглядеть абсолютно иначе.

Взаимный отказ

Прошлогодние победы «спойлеров» во Владимирской области, Хакасии и Хабаровском крае, а также позорный «третий тур» в Приморье, судя по всему, внушили страх кому-то «наверху». Настолько сильный, что нынешние выборы губернаторов побили своеобразный рекорд по «зачистке» кандидатов. Раньше так выбрасывали из кампании разнообразных фриков, теперь – кандидатов от парламентских партий.

В Калмыкии, Забайкалье и Вологодской области отказы в регистрации получили кандидаты от КПРФ Намсыр Манджиев, Юрий Гайдук и Александр Морозов. В Липецкой области и Петербурге не допущены к выборам кандидаты от ЛДПР Александр Шерин и Олег Капитанов. В Республике Алтай отказ, судя по всему, получил кандидат от «Справедливой России» Леонид Ефимов. Итог: «забракованы» шесть кандидатов от парламентских партий. Такого раньше никогда не было.

У маленьких партий, которым пришлось собирать подписи в поддержку своих выдвиженцев, дела оказались ещё хуже.

В целом по стране они выдвинули 48 списков, из которых зарегистрированы лишь 17 – чуть больше трети. В Республике Алтай, например, не допущены к выборам списки Партии Роста и Партии возрождения России во главе с известными местными политиками Вяче­славом Кыдатовым и Александром Манзыровым. С выборов в Брянскую облдуму снят список партии «Родина» во главе с действующим депутатом облдумы Виктором Гринкевичем.

Наши коллеги из регионов сообщают об отстранении от выборов перспективных независимых кандидатов в Иркутске и Хабаровском крае. Целый ряд оппозиционных кандидатов не зарегистрирован в Петербурге. Только после жалоб зарегистрировали списки ЛДПР в Крыму и КПРФ в Карачаево-Черкесии.

Но нельзя сказать, что выщёлкивание кандидатов из предвыборной обоймы – самая яркая особенность нынешней кампании. Показательным можно считать отказ «системных» партий от борьбы за кресла глав четырёх регионов. Так, ЛДПР вообще не выдвигала кандидатов в Забайкальском крае и Оренбургской области, «Справедливая Россия» – в Забайкальском крае, Астраханской и Челябинской областях. При этом в обеих областях у партии есть яркие лидеры – Олег Шеин и Валерий Гартунг. Оба по праву могут считаться политическими тяжеловесами в своих регионах, так что вполне имели бы хорошие шансы на победу, если бы пошли на выборы. А если бы получили отказ в регистрации, это вызвало бы большую шумиху. Почему они не включились в кампанию – догадайтесь сами.

По теме

Подписи, как напёрстки

В итоге в большинстве регионов избирателям придётся ставить галочки за действующих руководителей или тех, кто не имеет шанса победить. Куда делись сильные кандидаты? Как работает система, мы увидели на примере Забайкальского края, где муниципальный фильтр, похоже, превратился в обыкновенное «напёрсточничество».

Журналисты издания «Чита.ру» обзвонили местных депутатов, которые, согласно данным избиркома, подписались за никому не известных кандидатов в губернаторы. Якобы депутаты на голубом глазу рассказали, что поддержали врио главы региона Александра Осипова. За соперников врио, в числе которых охотинспектор и руководитель маленькой фирмочки, никто будто бы не подписывался. Тем не менее фамилии обоих из них будут присутствовать в бюллетенях, а фамилии коммуниста Гайдука там не будет. Как это случилось? Скандал, да и только. Когда он разразился, опрошенные журналистами подписанты отказались от своих слов, но записи разговоров никуда не делись.

Судя по сообщениям СМИ, аналогичная ситуация с муниципальным фильтром сложилась на выборах губернатора Оренбургской области. Если эти сообщения правдивы, уместно предположить, что подобные «схемы» – когда подписи за технических кандидатов распределяет будущий победитель выборов – действуют в большинстве российских регионов. И почему-то никто не говорит об этом в полный голос. Мэйнстримовые издания внимательно следят за ситуацией в Москве, как будто за МКАД жизни не существует. К слову, в Москве в выборах будет участвовать известный «яблочник» Евгений Бунимович, жена координатора «Левого фронта» Анастасия Удальцова, борец с незаконной застройкой Георгий Фёдоров и много-много кто ещё. По сравнению с этой ситуацией нынешние выборы в некоторых регионах выглядят просто как фарс.

Неудивительно, что закрытая социология показывает хорошие рейтинги всех врио губернаторов, которым предстоит избраться 8 сентября 2019 года. Как сообщает РБК, опрос, проведённый по заказу администрации президента в конце июля – начале августа, показал, что в подавляющем большинстве регионов выборы пройдут в один тур – все временные губернаторы имеют рейтинг более 60%. Ряд политологов считают, что вероятность вторых туров есть в двух субъектах – в Вологодской области и Республике Алтай. В первом случае губернатор Олег Кувшинников идёт на третий срок с крайне низким рейтингом. На Алтае, где планирует избраться врио главы региона Олег Хорохордин, «зачистили» всех кандидатов, представляющих титульное население.

Источники, знакомые с результатами закрытого опроса, сообщают, что во многих регионах наблюдается низкая информированность населения о выборах, отчего ни в одном из субъектов не прогнозируется явка выше 50%. Понятно: гражданам просто не из кого выбирать. В этой ситуации трудно не согласиться с экспертами, которые говорят, что подобная стратегия в регионах неизбежно приведёт к тому, что граждане начнут выражать недовольство в несистемном поле. Тем более что протестные настроения в российском обществе продолжают расти. Сложно сегодня найти регион, где за последние три месяца не было массовых митингов.

В Татарстане, Красноярске, Ростове протестуют против «мусорной реформы», в Новосибирске – против роста тарифов на ЖКУ. Если эти проблемы не будут решаться цивилизованно в ходе выборов, народ начнёт самостоятельно решать их на улице.

P.S. Когда верстался номер, стало известно, что кандидат в губернаторы Санкт-Петербурга от КПРФ Владимир Бортко добровольно отказался от участия в выборах. Причины своего решения Бортко не объяснил.

СПРАВКА

Источник

Новостной Робот Автор:Новостной Робот

Конец эпохи Путина: как это будет

Путеводитель по будущей смене власти в России.

Вскоре после избрания Дмитрия Медведева президентом России весной 2008 года несколько десятков человек из высшего руководства страны собрались на неформальный фуршет в Большом Кремлевском дворце. Желая сделать приятное и старому, и новому начальнику, один из присутствующих высказался в том духе, что как же теперь хорошо: у нас целых два президента! Но попытка польстить засчитана не была. Как рассказал мне свидетель этой сцены, уходящий глава государства Владимир Путин отчеканил металлическим голосом: «Президент в России может быть только один!».

Конец эпохи Путина: как это будет
фото: AP

Чем ближе к нам срок окончания новых путинских президентских полномочий в 2024 году, тем сильнее становится уверенность многих представителей российской политической элиты, что ВВП никуда не уйдет.

В головах наших чиновников и бизнес-воротил просто не укладывается мысль о том, что с властью можно просто взять и расстаться. Все уверены, что накануне следующих президентских выборов Кремль обязательно придумает некий хитрый трюк вроде парламентской республики, введения в стране системы коллегиального управления на базе Госсовета или объединения с Белоруссией. Но вот стоит ли воспринимать «коллективную мудрость» российской политической элиты как истину в последней инстанции?

Мое общение с экспертами и членами ближнего круга Путина подтолкнуло меня к неожиданному выводу: ничего под себя в 2024 году ВВП подстраивать не будет. С наибольшей вероятностью смена власти в России пройдет в точном соответствии со схемой, прописанной в нынешней Конституции.

Но это не означает, что пересменка в Кремле будет для страны «легкой прогулкой». Даже при самом благоприятном развитии событий процесс, который специалисты называют «транзитом власти», обернется для России тяжелой, нервной и совершенно непредсказуемой политической драмой — драмой, в которой Путин обречен сыграть ключевую роль.

Рельсы прямо в океан

В мемуарах известного лондонского политического журналиста прошлого века Артура Батлера я наткнулся на следующую занимательную историю из жизни члена британского парламента Артура Пальмера.

Инженер по профессии, Артур Пальмер был избран в парламент в 1945 году и быстро завоевал репутацию блестящего специалиста во всем, что касается вопросов энергетики и отопления. Коллеги, включая министров, охотно обращались к нему за советом. Только предложений войти в состав правительства самому Пальмеру все никак не поступало. Но вот однажды час его настал.

Артура Пальмера разыскал личный секретарь премьер-министра и сообщил, что босс хочет его видеть прямо сейчас. Пребывая в состоянии радостного предвкушения, парламентарий вошел в кабинет премьера и услышал от занимавшего эту должность Клемента Эттли: «Ах, Пальмер, рад, что вы смогли прийти. У меня тут сломалась батарея отопления, и никто не может ее починить. Вы сможете помочь?». Помочь премьеру Артур Пальмер смог — но вот министром он так и не стал.

Приступив к разработке темы «проблемы 2024 года», я на первых порах ощущал себя Артуром Пальмером в кабинете премьера Эттли. Я ожидал услышать от своих собеседников подтверждение важности поднятой мной темы, но вместо этого натыкался на вежливое недоумение. Мол, не бежите ли вы, батенька, впереди паровоза? И не зайти ли вам лучше чуть позже — годика эдак через два-три?

«Никакие варианты транзита власти сейчас не рассматриваются», — услышал я в высоком кремлевском кабинете.

«Темы «проблемы 2024 года» в российском общественном сознании сейчас нет вообще,— сказал мне генеральный директор социологической службы ВЦИОМ Валерий Федоров. — Граждане страны сейчас озабочены более актуальными темами в виде «наследства» пенсионной реформы и пришедшего ко всем понимания того, что значимого экономического роста нет и в ближайшее время не будет».

Полностью соглашаясь со всем вышесказанным, я, тем не менее, делаю это с большой оговоркой. Отсутствующая в нашем общественном сознании тема транзита власти мощно присутствует в нашей подкорке. И не просто присутствует — она незаметно отравляет нам жизнь, сужает горизонт планирования и является одной из неосознанных, но самых важных причин нынешнего плохого социального самочувствия страны. Причем касается это всех: и тех, кто по-прежнему поддерживает Путина, и тех, кто к нему равнодушен. И даже тех, кто является носителем оппозиционных взглядов. Дело ведь не в самом Путине, дело в особенностях реальной конструкции нашей политической системы.

В детстве я зачитывался фантастическим романом английского писателя Кристофера Приста «Опрокинутый мир». Главный герой этой книги Гельвард Манн живет в городе, который постоянно движется по рельсам с юга на север. Остановить свое движение город не может: из-за особенностей геомагнитной обстановки на планете в случае отставания от постоянно мигрирующей на север точки оптимума поверхность на юге начинает расплющиваться. Но однажды наступает момент, когда продолжить свое движение на север привычным способом город тоже не может: прокладываемые рельсы упираются в океан.

Нынешняя российская политическая модель сейчас оказалась в очень схожем положении: через пять лет она тоже «упрется в океан».

фото: Наталия Губернаторова

В странах с так называемой ” развитой политической системой” транзит власти можно сравнить с прямым как стрела шоссе. А вот в России это извилистая и ухабистая дорога, которая еще неизвестно куда заведет.

«Политическая стабильность в стране построена на высоком рейтинге Путина. Это медицинский факт. При потере этого высокого рейтинга ситуация в государстве может запросто пойти вразнос», — сказал мне высокопоставленный российский чиновник. Но что происходит, если из политической системы изымается не высокий рейтинг «гаранта стабильности», а сам гарант стабильности? Как откровенно признал мой собеседник, в этом случае наша политическая конструкция «остается без хребта».

Казалось бы, решение этой проблемы лежит на поверхности. Достаточно пойти по пути многочисленных лидеров стран СНГ и государств третьего мира, продливших свой конституционный «срок годности». Но в силу комплекса самых разных причин этот лежащий на поверхности вариант является категорически неприемлемым — ни для самого Путина, ни для России.

«Мое личное мнение состоит в том, что ничего начальник под себя подстраивать не будет, — продолжил излагать мне свое видение ситуации высокопоставленный кремлевский чиновник. — Ему стоило в 2008 году моргнуть одним глазом, и Конституцию мгновенно подправили бы под него. Если бы Путин хотел снять конституционное ограничение на количество президентских сроков для одного человека, он бы сделал это давно. То, что он этого не сделал, явно указывает на то, что у него нет подобного желания».

Я разделяю подобную оценку — разделяю потому, что она совпадает с тем, как я понимаю «психологический рисунок личности» Владимира Путина.

«Who is Mr. Putin?» — с тех пор как в январе 2000 года на Давосском форуме прозвучал этот вопрос, попытки найти на него ответ привели к рождению целого нового жанра политологии. Одним из самых удачных последних образчиков этого жанра я считаю недавнее заявление известного политолога Евгения Минченко: «У Путина есть некое общее ощущение своей миссии… Грубо говоря, он пришел с миссией сберечь Россию, вот он эту миссию и реализует. В условиях стремительно меняющегося окружения и непредсказуемых внешних трендов он пытается повышать устойчивость системы так, как он это понимает. И, конечно, никакой устойчивой философии «а что это должно быть» у него, по большому счету, нет.

Он пробовал разные варианты. Сначала был вариант «Россия как часть глобального Запада», но потом оказалось, что глобальный Запад не принял этот проект. Затем возник вариант «Россия как региональная держава с амбициями мировой» — то есть то, что президент делает сейчас. Но это не есть целостная концепция, на мой взгляд».

Согласен со всем, кроме одного пункта — об отсутствии у Путина «устойчивой философии». С моей точки зрения, все, что описал выше Евгений Минченко, вполне достойно того, чтобы считаться целостной концепцией. Ради «сбережения и прирастания могущества России» ВВП готов пойти на любые жертвы — включая жертвы личного плана. В 2024 году Путину придется пойти именно на такую жертву.

Во время дебатов в британском парламенте в мае 1940 года бывший глава правительства Дэвид Ллойд-Джордж обратился к тогдашнему обладателю этой должности Невиллу Чемберлену: «Премьер-министр призвал всех нас к жертвам. Торжественно заявляю, что он сам может подать пример в этом отношении — пожертвовать постом, который он сейчас занимает!»

Сравнивать Путина и участника мюнхенского сговора с Гитлером Невилла Чемберлена — занятие глубоко некорректное. Но я все равно настаиваю на своей мысли: слова Дэвида Ллойд-Джорджа очень точно описывают ситуацию, в которой Владимир Путин окажется в 2024 году.

Известный российский писатель и педагог Ирина Лукьянова заявила как-то в интервью: «Одна из главных задач родителя — стать ненужным для своего ребенка. Как это ненужным, спросите вы. Мать и отец нужны ребенку в любом возрасте. Но на самом деле задача любого родителя — вырастить человека, который способен существовать без нас». То же самое относится и к нынешней российской политике.

Путин не может не осознавать: связь его личного рейтинга и политической стабильности в стране является встроенной слабостью нашей политической системы. Путин не может не понимать: рано или поздно эту «пуповину» надо разорвать. Момент окончания президентских полномочий ВВП в 2024 году будет для подобного разрыва идеальным моментом.

Прецедент имени Путина

Когда генерал Джордж Вашингтон был главнокомандующим армией американских повстанцев против власти Лондона, ему предложили сделать Америку монархией и стать ее королем. Вашингтон с гневом отверг это предложение. Когда генерала Вашингтона избрали первым президентом США, ему рекомендовали принять титул «его высочество президент». Вместо этого лидер новорожденного государства сделал выбор в пользу прозаичного «мистер президент». Когда Джордж Вашингтон отслужил на посту президента два срока, политическая элита США ожидала, что он пойдет на третий. Вместо этого Вашингтон добровольно сложил с себя полномочия главы государства и удалился в свое имение.

фото: ru.wikipedia.org

Человек, который отказался быть королем: в случае с США автором многих наиважнейших политических прецедентов был Джордж Вашингтон ( в центре). В случае с современной Россией такая роль выпадает на долю Путина.

Все эти факты из истории нашего «главного противника» имеют самое прямое отношение к нынешним российским политическим реалиям. Любой человек, который хоть сколько-нибудь разбирается в нашей политике, обязательно вам скажет: главная беда России — отсутствие развитых и устойчивых политических институтов.

Но институты могут возникнуть только благодаря традициям, а традиции основываются на прецедентах. В случае с США отцом многих подобных прецедентов был первый президент страны Джордж Вашингтон. В случае с современной Россией такая роль выпадает на долю первого и четвертого президента РФ Владимира Путина.

Нельзя, конечно, забывать, что перед Путиным был Борис Ельцин, добровольно и досрочно отказавшийся от «шапки Мономаха» в декабре 1999 года. Но Ельцин до донышка истратил весь свой физический и политический ресурс задолго до своего формального ухода из власти. Про Путина этого не скажешь.

Если исключить возможность чего-то совсем неожиданного — все мы ведь ходим под богом, — то весной 2024 года 71-летний ВВП по-прежнему будет пребывать в прекрасной физической и политической форме. Передача власти преемнику в точном соответствии с Конституцией таким абсолютно дееспособным президентом создаст по-настоящему громкий и значимый прецедент — прецедент, который будет очень сложно обойти.

Разумеется, сложно не означает невозможно. Но недавняя политическая история нашей страны показывает, что мы способны усваивать и удерживать хорошие прецеденты. С 1917 по 1957 год в нашей политике существовала «норма»: каждый победивший верховный лидер физически расправлялся со своими поверженными соперниками.

Согласно этой «норме» Никита Хрущев имел полное моральное право расстрелять попытавшихся его свергнуть членов «антипартийной группы» Молотова, Маленкова и Кагановича. Но Хрущев всего лишь отправил их в почетную политическую ссылку. Одно решение — но сколько жизней оно спасло! Хрущев создал прецедент, который уже давно воспринимается как новая норма — на этот раз без всяких кавычек. Создав прецедент цивилизованной и конституционной смены власти, Путин окажет стране еще более значимую услугу — мощно продвинет ее вперед.

У кого-то может возникнуть впечатление: я здесь разглагольствую о вещах, которые волнуют лишь узкую группку столичной либеральной интеллигенции. Но это впечатление глубоко ошибочно. «Является ли важным для граждан страны смена власти в точном соответствии с Конституцией?» — поинтересовался я у главы ВЦИОМ Валерия Федорова, ожидая услышать в ответ «нет». Но Валерий Федоров меня не на шутку удивил. Удивитесь и вы: «Смена власти в оговоренные Конституцией сроки является в глазах российского общества очень важной и безусловной ценностью. Все политические шаги, которые можно интерпретировать как циничные попытки манипулирования прописанной в Конституции процедурой, воспринимаются жителями страны очень плохо».

Иными словами, «девушка созрела». Российское общество откровенно боится жизни без гарантирующего стабильность Путина, но признает необходимость сойти через пять лет с привычных рельсов и преодолеть океан.

А теперь давайте понизим уровень пафоса разговора: переведем его от обсуждения того, что гладко смотрится на бумаге — «цивилизованная и конституционная смена власти», — в плоскость практической политики.

«Политическое влияние Путина в России обусловлено не только занимаемой им должностью президента, но и его неформальным авторитетом. Этот авторитет — а также функции основы и гаранта политической стабильности — нельзя автоматически передать по наследству. Обеспечить избрание преемника можно, а вот передать ему весь свой политический потенциал — нет» — эту сформулированную мне видным кремлевским чиновником проблему стоит считать первым серьезным препятствием на пути «гладкой» передачи власти в России.

В период 2008–2011 годов это препятствие оказалось непреодолимым. Если смотреть из настоящего в прошлое, то ход истории часто представляется безальтернативным. Многие в России уже считают аксиомой: отработав два своих первых четырехлетних президентских срока, ВВП передал пост главы государства Медведеву, с тем, чтобы в 2012 году вернуть его обратно и запустить счетчик заново.

Но реальная история медведевского президентства гораздо более драматична. Как еще несколько лет назад сказал мне со смесью изумления, восхищения и чего-то еще один из ближайших сподвижников ВВП: «Начальник был реально готов отдать Медведеву власть!». Продлилась эта готовность, правда, только до момента, когда Путин не пришел к твердому убеждению, что новый президент не тянет и что ему придется вернуться «на галеры».

фото: kremlin.ru

Однажды Путин уже был готов передать бразды правления Россией преемнику, но увидел неготовность Медведева и резко поменял курс. В 2024 году такой возможности у ВВП уже не будет.

На новом витке истории такой свободы рук у Путина уже не будет: обратная дорога в президенты для него будет закрыта. Однако последовать примеру Джорджа Вашингтона и «уехать в поместье» у ВВП тоже не получится. В той завтрашней или, вернее, послезавтрашней политической реальности Путину придется найти деликатный баланс между двумя равнонаправленными задачами. ВВП должен будет еще на некоторое время в той или иной форме остаться в российской политике — остаться, чтобы сгладить потенциальный травматический эффект от пересменки в Кремле, помочь сохранить стабильность и обеспечить преемственность власти. Но при этом Путин не должен помешать «раскрыться» своему преемнику. Смена власти в 2024 году должна на самом деле означать смену власти.

Как именно Путин и его сменщик на посту президента сумеют пройти между Сциллой и Харибдой? Вряд ли Владимир Владимирович скоро поделится с нами своими мыслями на этот счет. Но вот какими своими мыслями я готов поделиться уже прямо сейчас: осуществлять проход через пролив старому и новому президентам, скорее всего, придется в обстановке достаточно штормовой политической и экономической погоды.

Противостояние с Западом к 2024 году не закончится. Америка не откажется от своей стратегии экономического удушения страны, которая, с точки зрения Вашингтона, самым наглым образом пытается переписать итоги «холодной войны». Это, в свою, очередь лишит Кремль возможности отказаться от его нынешнего экономического курса.

В чем состоит главная суть этого курса? Не в акценте на последовательное повышение уровня жизни граждан, как это было в «докрымскую эпоху». Начиная с 2014 года, российская власть делает вынужденную ставку на сохранение имеющихся у казны экономических ресурсов — иначе у Москвы просто нет шансов отбить построенную на принципе «мы возьмем их измором» растянутую во времени атаку Запада.

Такая осознанно жесткая экономическая политика президента — именно президента, правительство в лице Медведева и Силуанова лишь выполняет его волю — не приведет к коллапсу популярности власти. Как метко заметил Валерий Федоров, «люди понимают, что Путин не врет, когда говорит, что кругом враги».

Но повышению популярности власти подобный экономический курс способствовать тоже не будет. К следующим президентским выборам политическая, экономическая, социальная и моральная обстановка в России будет очень непростой. Уходить из президентов Владимиру Путину придется не на фоне всеобщего умиления.

Умиляться будет некому — да и незачем. Транзит власти станет для России испытанием на прочность, из которого она должна выйти, не вступив на путь саморазрушения. Если бы я был мечтателем, я захотел бы увидеть в 2024 году по-настоящему конкурентные президентские выборы с участием — и шансами на победу — достойных представителей оппозиции.

Но я реалист и поэтому считаю: следующим президентом России может стать только выходец из «путинской шинели» — из построенной ВВП политической системы.

Эта система кому-то нравится, а кому-то, напротив, очень не нравится. Но и то, и другое не важно. Важно то, что «строй, который построил Путин» в обозримом будущем неотделим от каркаса, который удерживает страну в едином состоянии.

фото: Наталия Губернаторова

Крайне критически относящийся к нынешним властям России политолог Аббас Галлямов недавно с горечью заявил: «В первую очередь политическое ослабление режима приведет не к укреплению демократии, а к снижению степени управляемости системой… Возрастет уровень хаоса… На протяжении целого ряда лет Россия будет напоминать африканское «провалившееся государство».

Вместо институтов властвовать будут кланы, перманентно делящие между собой силовой ресурс и финансовые потоки. Не будет никого, кто бы регулировал их поведение. Степень защищенности рядового гражданина от произвола в этой ситуации не возрастет, а ослабеет».

Это кошмарный сценарий того, что может случиться в России в случае неудачного транзита власти в 2024 году, — кошмарный, но, к сожалению, вполне реалистичный.

Как сделать так, чтобы этот реализм остался только в теории и в страшилках экспертов? Высокопоставленный кремлевский чиновник заявил мне недавно: «В стране растет запрос на социальную справедливость и на «настоящесть». Все постановочное отвергается сразу». Я очень рад, что в Кремле это понимают и очень рассчитывают на то, что будущий транзит власти в России будет проведен, основываясь на принципах «настоящести». Любая фальшь, любые попытки схитрить, прибегнуть к помощи трюков вроде парламентской республики не просто не будут восприняты обществом — они подтолкнут Россию обратно в смутные времена.

Как я уже написал в начале этого материала, сейчас тема «проблемы 2024 года» в стране особо не звучит. Но это временно. Чем ближе к нам будет 2024 год, тем больше в обществе будет дискуссий, споров и мучительных размышлений на эту тему.

Разные политические фигуры будут вбрасывать в публичную сферу имена различных «кандидатов в преемники» и предлагать свои рецепты решения проблемы транзита власти. Предлагать будут многие, а решать предстоит одному — ВВП. Я верю, что Владимир Путин поступит правильно. Лидер с настолько ярко выраженным ощущением своей исторической миссии не может подвести свою страну. Ждем момента, когда он это докажет, — 2024 года.

Источник mk.ru : Московский комсомолец

Новостной Робот Автор:Новостной Робот

Валерий Соловей: Как создать гражданскую коалицию?

13 апреля 2019 в Москве прошёл IV Конгресс независимых муниципальных депутатов, где, помимо стандартных сессий были и выступления экспертов. Приводим для вас речь профессора В.Соловья и его ответы на вопросы участников.

Дорогие друзья! Всё, что вы делаете, вне зависимости от того, как вы сами для себя это оцениваете, является политикой. Как только заходит речь о ваших минимальных политических амбициях, о распоряжении хотя бы минимальными ресурсами, о том, чтобы внести хотя бы крошечные изменения в муниципальное управление, вы наталкиваетесь на непреодолимые препятствия. Почему? Потому, что в России любой вопрос, в который начинает вмешиваться государственная власть, даже если это вопрос нашей личной переписки и вопрос того, с кем мы проводим наше свободное время, автоматически превращается в вопрос политический. И, конечно, в такой ситуации не может не возникнуть желания и намерения повлиять на политику хотя бы на городском уровне. 

Сейчас вы размышляете о том, каким образом идти в Мосгордуму: какую стратегию выстраивать, с кем блокироваться, решаете важные технические вопросы.

Как вы думаете, власть, которая знает, что в этом году проходит шестнадцать выборов губернаторов, включая выборы губернатора Петербурга, а также выборы в Мосгордуму, которые в чем-то равносильны выборам в общенациональный парламент, готова потерять Москву и Петербург? 

Нет. Она готова потерять несколько регионов, и, скорее всего, она их потеряет. Но она костьми ляжет, – и не своими, а нашими, – чтобы не потерять Москву и Петербург. Потому что она боится символического и политического эффекта московского и питерского опыта и их тиражирования.

Независимые депутаты Моссовета, 1990-й год / Фото: архив А.Панкова

Те из вас, кто старше, прекрасно помнят, что, когда на рубеже 80–90-х годов прошлого  века коммунисты потеряли контроль над московским и ленинградским советами, то формально они еще не потеряли страну, но потеря столиц была воспринята как конец символической монополии Коммунистической партии и начало гибели Советского Союза. Так вот, этот урок действующая власть усвоила прекрасно.

Какие же практические выводы следуют из этого наблюдения? Шансы оппозиции получить регистрацию на предстоящих выборах в Мосгордуму не очень велики. Впрочем, вы об этом и сами догадываетесь. Если будут допущены оппозиционеры, то отнюдь не для того, чтобы они одержали победу. Однако, мне кажется, нам надо смотреть хотя бы на шаг дальше и рассматривать московскую ситуацию в общенациональном контексте.

Если Москва не может пока стать тем полем политической битвы, где оппонентам будет нанесено решительное поражение, то российская столица может и должна стать генератором смыслов, генератором идей для всей России, чего на самом деле от неё сейчас и ожидают.

В отличие от рубежа 80–90-х годов прошлого века, ситуация переменилась в том, что протест может накатываться из провинции и отчасти это уже происходит. Я имею в виду отнюдь не только конвенциональный протест, каковой мы наблюдали во время сентябрьского голосования в регионах, где власть потеряла четыре региона – Владимирскую область, Хабаровский край, Хакасию и Приморье. Потом один регион, Приморский край, она смогла вернуть, но ценой колоссальных уступок. Пойдя на то, чего она раньше никогда не позволяла делать, в частности, разрешив критику федерального центра. Послав в Приморье сильного кандидата, власть фактически оголила Сахалин. На сахалинских выборах- 2019 у Кремля нет проходного кандидата.

Почти неделю тому назад мы увидели неконвенциональный протест в Архангельске. Несколько тысяч человек вышли на улицы города, без труда преодолели полицейское оцепление и провели стихийный митинг. 

Митинг в Архангельске 7 апреля 2019 / Фото: FB poligonamnet

Спонтанные политические практики, скорее всего, будут сейчас возникать именно в провинции. Потому что там возникли острокризисные локальные ситуации – это первое. И второе: антикризисное управление и управление вообще благодаря так называемым «губернаторам-технократам» в ряде регионов находится сейчас на крайне низком уровне. Они не способны управлять ситуацией там, где они оказались. И это оценка отнюдь не оппозиционных экспертов.

Однако всем отважным, мужественным людям, вставшим в провинции на путь борьбы за свои неотъемлемые права, не хватает понимания происходящего и, главное, понимания целей и перспективы в общенациональных, а не локальных и региональных, масштабах. Все то, что относится к смыслам, целям и стратегии должно исходить именно отсюда – из Москвы. Нет другого места в России, откуда это может появиться – только из национальной столицы. Потому что так исторически сложилось культурно-идеологическое и коммуникационное пространство России. 

Сейчас вы заняты подготовкой к выборам, в сентябре вы будете переживать их итоги, но что будет дальше? C моей точки зрения, грядущее гораздо важнее того, что случится в сентябре. Общеполитическая, социально-психологическая ситуация в стране решительно изменилась по сравнению с тем, каковой она была год тому назад. Люди не только злы, раздражены, они готовы действовать. Но для того, чтобы они перешли к политическим практикам не стихийно, а более-менее целенаправленно и осознанно, им надо предложить стратегию действий. И предложение, которое услышит вся Россия, донесётся только из Москвы.

О какой стратегии идет речь? Я недавно смотрел книги по опыту экономически успешных реформ в мире. Все успешные экономические реформы – не важно, в Европе или Азии, – проводились с помощью одного и того же набора средств и методов. Эти средства и методы адаптировались, но их набор универсален. Точно так же все политические движения, которые добивались решительных перемен в собственных странах (я имею в виду начало XXI века и конец XX века), действовали с помощью одного и того же набора средств и методов и использовали одну и ту же стратегию.

Это стратегия гражданского неповиновения, которая оказалась в высшей степени эффективной.

Эта стратегия сразу же заявляет, что не использует физическое насилие, но физическое ненасилие не означает неиспользования политически активных средств и политически активных действий. Как правило, стартом к созданию, провозглашению такой стратегии и началу общенациональных кампаний служит создание общегражданской коалиции. Обратите внимание, не политической коалиции, – потому что предвижу ламентации: «Сколько раз наши политики пытались объединиться, всё заканчивалось одним и тем же!». Не политикам надо объединяться. Надо объединять граждан, гражданских активистов, гражданские организации. Зоозащитники, правозащитники, экологи, активисты всех мастей, включая политических – пожалуйста. Только такая коалиция может сказать обществу: «Мы защищаем и реализуем не чьи-то групповые политические интересы. Мы представляем общенациональный гражданский интерес». Это качественное отличие гражданской коалиции от политической.

Можем ли мы с вами сформулировать на понятном и доступном языке, хотя бы для себя, чего хочет российское общество? Уверен, что можем. Мы можем спорить о конкретных формулировках, но мы твердо знаем, что люди хотят достойно жить. Для нас с вами, если мы говорим о гражданской коалиции, “достойно жить” означает соблюдать конституцию. Выполнить всё то, что записано в конституции. 

Почему я говорю о гражданском протесте, о гражданской коалиции? Слово «политическая» будет отталкивать. И вы это хорошо знаете. Как только люди услышат, что это политическая коалиция, они скажут: «Нет-нет, это не к нам. Мы только за свои интересы». И вот преимущество гражданской коалиции в её способности интегрировать множество локальных интересов на единой платформе.

Поэтому я призываю вас сейчас к тому, о чем пишется во всех книгах по глобализации: действовать локально, а мыслить глобально. 

А именно: уже сейчас задуматься о том, чтобы после сентябрьских выборов начать формирование гражданской коалиции. Вы, муниципальные депутаты, можете, и мне кажется, обязаны, стать её ядром. В национальных масштабах коалиция не возникнет сама по себе. Она возникнет только тогда, когда в Москве поднимут знамя надежды. Не важно, добьётесь вы успеха на выборах или нет. Для людей важна надежда, для них принципиально важна модель поведения, которую можно копировать. И как только здесь, в Москве, поднимется знамя коалиции, люди в России прекрасно поймут, что и как им делать.

Каковы цели подобной коалиции? Я думаю, не более пяти-шести общенациональных требований. Их легко сформулировать, они лежат на поверхности. И в регионах к ним может добавляться одна или две локальные повестки. Обратите внимание, повестка не должна быть политической. Она должна быть общегражданской и общенациональной. 

Траурный марш после убийства Бориса Немцова / Фото: Ilya Varlamov, varlamov.ru, zyalt.livejournal.com

Мне кажется, знаком принадлежности к коалиции и вообще актом гражданской идентичности должен стать национальный флаг. Мы с вами можем придерживаться каких угодно политических взглядов, иметь какие угодно идеологические убеждения, но нас с вами объединяет одно и то же – мы граждане России, мы хотим, чтобы наши гражданские права и права наших соотечественников были реализованы в полном объеме, чтобы конституция стала законом прямого действия.

Поставьте на аватарку национальные цвета в том или ином виде, наденьте значки с национальным флагом. Как только люди видят опознавательный знак, они понимают, что они не в одиночестве. Это принципиально важно. Тем самым разрушается спираль молчания, разрушается спираль беспомощности, которую настойчиво формирует власть. 

Итак, формирование общей идентичности – первое, второе – провозглашение общих целей, третье: вы спросите, кто будет лидером коалиции? У нее не должно быть никакого единоличного лидера. У нее должен быть руководящий орган, но не безразмерный, каким был в свое время Координационный совет оппозиции. Опыт показывает, что руководящий орган не должен превышать пяти-шести человек. Это оптимальное количество людей, которые способны руководить. Не договариваться о процедурах, а именно осуществлять руководство. Как только цифра превышает девять, договориться ни о чем дельном просто невозможно. Пять-шесть оптимально, два-три – мало, и на них будут смотреть с подозрением. 

Провозглашаем эту коалицию открытой: в нее могут вступать организации и личности, в том числе политические организации, если они признают платформу коалиции. Лаконичный набор требований. Для меня очевидно, что это отмена пенсионной реформы в ее нынешнем виде. Это прекращение любой агрессивной военной политики за рубежами России до тех пор, пока не решены внутрироссийские проблемы. Не помощь «братьям» в Сирии и Венесуэле, а помощь нашим соотечественникам в Пскове и Нижнем Тагиле. Это отказ государства от вмешательства в нашу переписку, нашу личную жизнь, включая цифровое пространство. Вот уже три требования. Очень легко мы с вами сможем сформулировать еще два или три. 

Как только коалиция объявляет о своей платформе, она призывает создавать аналогичные коалиционные объединения по всей России и предлагает политические практики. Какие политические практики? Власть нам показала, что конвенциональные политические практики в Москве более не будут реализованы ни в каком виде. Гудков, который с группой активистов пытался провести экологические мероприятия в Подмосковье, – почти полный отказ. Либертарианская партия, которая подает две заявки на митинги за свободу Интернета, – полный отказ. Значит, речь пойдет о таких практиках, которые создадут для власти ситуацию сакраментального выбора. Или она их принимает или сама же спровоцирует масштабный конфликт. Такие практики существуют, но я не стану сейчас о них оповещать. 

Один из примеров народного творчества против голосования за “ЕР”

Инициируемые коалицией практики должны приобрести общенациональный характер. Одну из них я могу даже сейчас предложить. Вы идете на региональные выборы, вы обсуждаете выборы в Мосгордуму, от вас Россия ждет какой-то хорошей идеи. Эта идея есть: «Ни одного голоса Единой России и ее ставленникам!» Когда это прозвучит отсюда, из российской столицы, то это приобретет характер общенационального призыва и руководства к действию. Вы все помните, как это было в 2011 году: «За любую партию, кроме Единой России». Сейчас я предлагаю несколько иную идею. Ни одного голоса. Просто надо это сказать. В виде заявления, в форме постов в социальных сетях. Вот вам пример массовой политической практики, которая понятна, ее не надо объяснять, она прекрасно накладывается на массовое умонастроение и предельно просто реализуется. Мы можем расходиться в том, за кого голосовать, но никто не имеет двух мнений насчет того, за кого голосовать нельзя ни в каком случае.

Идеи нет, пока она не произнесена. Всё, что мы думаем, остается нашими мыслями. Но когда мы идею формулируем и когда пускаем её в качестве агитационно-пропагандистской, она начинает жить. Она генерирует новое гражданское поведение. Подобных идей, способных породить новые практики, немало. 

Создание коалиции, предложение новых гражданских практик в общенациональном масштабе и последовательное движение к конечной цели. Я знаю, для вас сейчас все это покажется иллюзорным, но во всех странах, где проходили политические перемены, их осуществляли не инопланетяне. Боги не спускались с небес. Лидеры оппозиции не были героями, они были такими же людьми, как и мы с вами. Но эти страны добивались успеха. Вы выбираете правильную стратегию, вы делаете правильные шаги, и вы получаете результат. Но для того, чтобы добиться этого результата, надо начать двигаться вперед. Я хочу, чтобы вы подумали о том, как мы вместе начнем двигаться вперед после сентябрьских выборов. Это то, что вы должны продумать для себя. И каждый для себя должен принять решение. Это будет очень важное решение в вашей жизни. Можно будет остановиться и выйти, но это решение, которое навсегда повлияет на вас. И то, что мы с вами будем делать, мы будем делать не для себя. Мы будем делать для нашего народа, нашей страны, наших внуков и детей. Все поистине исторические деяния начинаются с маленьких незаметных шагов. Пришло время сделать первый шаг. 

Ответы на вопросы аудитории

Аудитория во время Конгресса независимых депутатов 13 апреля 2019 года

– Сейчас формируется коалиция выдвиженцев от «Единой России», которые не будут нигде значиться, что они от «Единой России». Мы призываем голосовать: «Ни одного голоса “Единой России”». Избиратели приходят, читают – ни одного от «Единой России» – и голосуют за самовыдвиженца. Что делать в этой ситуации?

– Мы с вами все равно прекрасно знаем, кто на самом деле от «Единой России». Это не так сложно определить. Вы просто публикуете список людей, которые по факту принадлежат к партии власти. «Единая Россия» вообще ведет к тому, чтобы полностью заменить выборы в регионах по партийным спискам мажоритарными. Это проблема, с которой мы будем сталкиваться постоянно. 

– Нюта Федермессер от «Единой России» или нет? Она как бы независимая прекрасная женщина, но…

– В данном случае подход контекстуальный. Мы не можем сейчас, заранее составить список критериев людей, которые идут от «Единой России». Как говорили в советских фильмах: классовым чутьем вы их точно почувствуете. Вряд ли удастся скрыть свою принадлежность к партии власти. 

– Возможен ли эффективный лозунг, который будет не позитивным, а негативным? 

– Не надо впадать в психологический самообман. Лозунг «Долой самодержавие» был самыми успешным политическим лозунгом в истории России начала XX века. Лозунг «Ни одного голоса “Единой России”!» имеет прекрасный шанс стать успешным даже в среде крупного бизнеса, который относится к «Единой России» еще хуже, чем к ней относятся политические и гражданские активисты.

– Ваше отношение к навальновской инициативе «Умное голосование».

– Алексей Навальный предлагает голосовать за тех кандидатов, которых он рекомендует. Не уверен, что это приемлемо для подавляющего большинства голосующих.

– Лозунг«Ни одного голоса Единой России» – это лозунг сегодняшнего дня, не завтрашнего, они нас опережают, этот лозунг устарел.

– Если вы предложите короткий ёмкий лозунг, я с удовольствием его поддержу. Лозунг должен быть предельно мотивирующий и ясный. Вы говорите людям: «Ни одного голоса….» это категорический императив, это то, чего не стоит делать ни при каких обстоятельствах. За кого отдать голос – совсем другое дело. Это зависит от ваших политических взглядов. От ваших симпатий. Алексей Навальный предлагает отдать голоса за тех кандидатов, которых предлагает именно он. Однако люди предпочитают принимать подобные решения самостоятельно, исходя из собственных симпатий и антипатий. «Единая Россия» неприятна одинаково всем. И в «Единой России» прекрасно знают, какой у них рейтинг, и что он будет снижаться. 

Что касается позитивной программы, я ещё раз повторю. Задача в том, чтобы сформировать стратегию хотя бы на два-три года. В чем проблема оппозиции, с моей точки зрения? Мы всегда играли по правилам, которые навязаны властью и в её системе координат. Но выиграть можно только в том случае, если вы начинаете менять повестку. Время для этого пришло. Год назад это было невозможно. Сейчас это возможно. Власть сама для этого все сделала. Для того, чтобы лозунги новой повестки сработали. Вопрос о власти в России может быть решен с помощью мирных политических практик. Посредством всех средств политического воздействия, возможность которых заложена в конституции и международных конвенциях, подписанных Российская Федерация. 

– Лозунг «Ни одного голоса “Единой России”» прекрасен, но «Единая Россия» всё равно на этом лозунге победит в ближайшие московские и питерские выборы, если его не дополнить умным голосованием. Потому что свои 20% «Единая Россия» получит, мы знаем от кого, значит, мы должны сделать не меньше 20–30% за другого кандидата. Я не могу согласиться с вашим проходным отношением к московским выборам и питерским. Нельзя расслабляться, это неправильно, действовать надо на сто процентов мощности, на сто пятьдесят. Тогда, по крайней мере, Россия увидит, что Москва на что-то способна, и будет Москву слушать. Сколько депутатов мы приведем, зависит от нас. Три года назад на «Эхе Москвы» я предлагал массовое использование значков – колокол. Важно, чтобы этот символ стал общим, на груди, на тротуаре, на стекле машины с внутренней стороны. Эту тактику можно успеть реализовать и к московским выборам, чтобы не позволить власти жульничать, предупредить, что это для нее плохо кончится. 

– Что касается значка, символа, то это не тактика, а непременное условие. Любая протестная идентичность должна быть символически выражена, обозначена. Я не знаю ничего лучше национального флага. И опыт других стран это показывает. Как сделать так, чтобы московские выборы были замечены в России? Единственным способом. Если в ночь подсчета голосов вы сможете вывести на улицу сто тысяч человек, которые постараются обеспечить своим фактом мирного присутствия у московского горизбиркома честный подсчет. В противном случае, вся страна будет знать только одно: 38-40 из 45 мест заняли независимые кандидаты, поддерживающие «Единую Россию». Больше страна знать не будет ничего. Потому что людей не интересуют наши слова правды, людей интересует то, что они могут использовать. Их интересуют массовые политические практики. По поводу «умного голосования». Ни во Владимире, ни в Хакасии, ни в Приморье никто ничего не знал об «умном голосовании». И, я вас уверяю, в сентябре 2019 года в регионах в массе своей тоже никто ничего знать о нем не будут. Люди будут голосовать, исходя их совсем других критериев. Первый: им ненавистна «Единая Россия», которую они связывают с ухудшением своей жизни, отсутствием всяких перспектив, массовой нищетой. И второй: за любого, кто покажется им хоть чуть-чуть привлекательным. Надо понимать, что движет людьми. Ими сейчас начинают руководить очень простые эмоции, и главная из них – это сильное раздражение. Сильное раздражение, переходящее в ненависть. Для того, чтобы эта ненависть приобрела конструктивный характер, надо объяснить, в какое русло и как ее направить, чтобы она не была саморазрушительной, чтобы она была полезна для страны и для самих людей. Вот мой ответ на ваши вполне уместные замечания. Полагаю, что любая дискуссия здесь только на пользу. 

– Я убежден, что нынешняя предвыборная кампания закончится примерно фразой «И руку поднял рефери, которой я не бил». Просто-напросто огромное количество кандидатов не допустят до выборов, и поднимать волну будет очень сложно, в том числе с выходом на улицу. У меня была альтернативная мысль, связанная с горизонтальной позитивной самоорганизацией людей там, где они живут, то есть развитие территориального общественного самоуправления. Эта идея долгопроектная, её надо достаточно долго разворачивать в регионах, но протест может конвертироваться затем в позитивное русло. Ваше отношение к этому?

– Мое отношение к этому, безусловно, позитивное. Я считаю, что это хорошее средство влияния на ситуацию. Но надо понимать, что сей формат исключительно локальный – первое. И второе: мы не сможем экстраполировать данную практику на всю Россию. Не думаю, что у нас есть 15–20 лет исторического времени для этого. Уже целое поколение молодых людей выросло при Владимире Владимировиче Путине, как я вырос при Леониде Ильиче Брежневе. Мы согласны ждать еще 15–20 лет? Вот власть это планирует. У нее стратегическое планирование до 2033–2035 года. Я же предлагаю другое: ситуацию можно опрокинуть в течение двух-трех лет. Но никто за нас ничего делать не будет. Ни на какие чудеса надеяться не стоит. Чудо в нас самих. Те же самые объединения вполне могут войти в общегражданскую коалицию. Я не вижу здесь никакого противоречия. Просто, если мы говорим о политике, – а я начал с того, что все, с чем вы сталкиваетесь, приобретает политический характер – политические проблемы решаются только политическими средствами. А поскольку эти политические проблемы не локальны, а общенациональны, они могут быть решены только на общенациональном уровне. Другого пути просто не существует. 

– На выборах в 2018 году избрали от оппозиции губернаторов. Вы рассказывали про Владимирскую область, про Хакасию. Где гарантии, что власть не станет оказывать давление с помощью рычагов финансирования и иных. Второй вопрос: большой бизнес ненавидит «Единую Россию», но почему тогда он не поддержит оппозицию? 

– Вместо объяснения расскажу житейскую историю. Никита Сергеевич Хрущев разоблачает на съезде КПСС культ личности Сталина. Голос из зала: «Никита Сергеевич, а где вы были в тот момент?» – «Кто спросил?» – зал молчит, – «Вот, товарищи, и я был там же». Большой бизнес находится там же, где большая часть России. 

Теперь что касается первого вопроса. Власть может использовать все, что она хочет. Число регионов, где она потерпит поражение, в сентябре увеличится. Может, она изменит стратегию, попытаясь кооптировать губернаторов, как это было с губернаторами-коммунистами в 90-е годы. Но нам-то самим надо ориентироваться на поиск и выработку собственной инициативной опережающей стратегии. Если вы начинаете играть по правилам власти, то всегда будете проигрывать. Сейчас уникальный исторический момент. История России более не является предопределенной. Она не была предопределенной с 1989 по 1993 год, потом все стало укладываться в прочерченное русло. Сейчас мы снова вступаем в полосу неопределенности. Я недавно говорил с людьми, которые пережили 89–90-й, находясь частью в тогдашнем советском руководстве, частью – в оппозиции. Но все они сказали одно и то же: «Да, ощущения те же самые». Появляется возможность исторического творчества, а не необходимость играть по правилам, которые нам кто-то навязал, которые выгодны для тех, кто эти правила навязал, а не для нас.

Фото с одной из уличных акций начала 1990-х

Задача в том, чтобы дать людям надежду. Они все смотрят и ждут, где зажжется огонек, кто поднимет знамя. Они готовы. Естественно, эта надежда не может прийти ни из Перми, ни из Нижнего Тагила, ни из Воронежа. Только из Москвы. Так организовано культурное, идеологическое и коммуникационное пространство России. Как только вы здесь скажете: «Мы можем, мы хотим, и мы будем этого добиваться», – по этому пути последуют многие. В том числе по типично русской привычке: если так сказали в Москве, значит теперь можно и нам.

Повлечет ли это за собой риски? Да. Совсем от них освободиться не удастся ни при каких обстоятельствах. Но если мы хотим изменить историю, если мы хотим добиться свободы, человеческого достоинства, то любой риск уместен. Тем более не надо преувеличивать их. Возможность минимизировать риски существует. Это давным-давно известные в мире технологии. Более того, если удастся начать эту динамику, вы с удивлением обнаружите, как много, оказывается, у нас союзников в России. Как много людей ждали этого момента. Потому что все говорят: «Да мы, конечно, против, а за кем нам пойти? На кого нам ориентироваться»? На таких, как вы, простых людей, которым надоело ждать. И которым есть, что сказать и есть, что предложить стране. Главное, что страна УЖЕ готова разделить эти ценности и эти цели. 

– Мой вопрос про оптимизацию рисков и про сто тысяч, которые, вы сказали, могут быть замечены. Сейчас мы имеем гораздо более строгое законодательство, чем во время Болотной. Все реально боятся выйти на улицу. Что мы видим сейчас – двойные стандарты. Собираются мусульмане около бирманского посольства, нам говорят: «Они имеют право на самовыражение». Собираются другие люди по другим поводам – это несанкционированный митинг, это незаконно.

– Для того, чтобы люди перестали бояться, их научают избавляться от страха. Посредством постепенных политических и гражданских практик. Первые их этих практик опасными не являются. Но когда вы сделали первый шаг, вам легче сделать второй шаг. Третий шаг несёт для вас ограниченные риски. Но если на улицы выйдет сто тысяч, им уже будет не так страшно, как если бы их вышло всего пятьсот человек. Как только возникает критическая масса, страх начинает, если не исчезать полностью, то рассеиваться. Чего боятся люди?

– В тюрьму посадят.

– Физического насилия. 

– Вспомните, как начинались протесты 5 декабря 2011 года, а потом продолжались на протяжении трёх-четырёх дней, когда людей перестали уже довозить до отделений полиции, их просто освобождали. Отделения были переполнены, люди перестали бояться, а полицейские устали. Это всё происходило на ваших же глазах. 

Митинг 5 декабря 2011 года / Фото: А.Махонин, “Ведомости”

Люди боятся, что им придется платить штрафы. Значит, нужно создать общенациональный фонд, который покроет хотя бы часть этих выплат. Сделать ситуацию совсем уж безопасной невозможно, но можно минимизировать или хотя бы снизить уровень риска.

– Почему вы говорите о стратегии вне контекста выборов в Мосгордуму? Почему бы нам сейчас не начать делать то, о чём вы говорите, и можно ли это использовать как часть повестки?

– Об этом должны говорить те люди, которые намерены участвовать в выборах в Мосгордуму. Часть из того, что я сказал, вполне применима к московской городской повестке. Я думаю, вы прекрасно видите, что именно, из того, что я сказал, применимо. 

– Вы сказали, что экономический сектор, очень недоволен «Единой Россией», а есть ли в элитах те, кто недоволен политикой партии и готов в любой момент переметнуться? Может быть в Санкт-Петербурге помимо основного кандидата какой-либо другой?

– Нет, такого не будет. Выборы и в Петербурге, и в Москве будут модерироваться властью чрезвычайно жестко. Я объяснил почему: по символическим и политическим причинам потеря Москвы и Санкт-Петербурга абсолютно неприемлема для Кремля. 

Что касается разногласий. Да, конечно есть разногласия, но вы увидите эти разногласия только тогда, когда начнутся массовые акции протеста. Вы тут же вдруг увидите пресловутый раскол элит, но не раньше. Как только на улицах окажется много людей, а эти люди проявят настойчивость, вы тут же вдруг с удивлением узнаете, что, оказывается, этот министр, этот олигарх, и этот телеведущий всегда держали кукиш в кармане по отношению к власти, а на самом деле сердцем и душой они были всегда с народом, и более того, они разлагали власть изнутри. Я это уже видел на рубеже 80–90-х. И не сомневаюсь, что увижу снова. 

Алексей Кудрин выступает на сцене митинга за честные выборы 24 декабря 2011 года

Однако до начала массовой низовой динамики не стоит питать иллюзии, что произойдет раскол элит. Как только элиты столкнуться с серьезным выбором, они начнут задумываться о том, чтобы отойти в сторону, примкнуть к восставшему народу и вообще что-нибудь сделать. Но не раньше. Мне почему-то кажется, что те, кого считают опорой власти, то есть силовики, отпрыгнут первыми. Они не перейдут на сторону народа, они просто перестанут выполнять приказы. Это любимая русская форма протеста. Если нам что-то не нравится, что мы делаем? Мы игнорируем распоряжения начальства, пропадаем из поля его зрения. Нечто похожее случилось в декабре 2010 года, когда футбольные болельщики собрались на Манежной площади. Тогда поступил приказ омоновцам: идите, разгоняйте их! Омоновцы же ответили своему начальству: «Иди и разгоняй сам». Там же не участники «Марша несогласных», там же футбольные болельщики. Они крепкие, они умеют драться, они готовы к коллективным действиям». Так или иначе, мы все, хотя и по разным причинам, подошли к пределу терпения. И силовики здесь не исключение.

Сейчас в воздухе носится то, что мы не чувствовали ещё год назад. Не только в Москве, по всей России. Но никто не сделает первого шага, пока не будет примера. И примера отсюда, из российской столицы. 

– Почему таким примером не может быть Навальный, который в Москве? Почему до сих пор этого не случилось?

– Думаю, лучше спросить у него, чем у меня. С моей точки зрения, оппозицией в целом было упущено несколько прекрасных возможностей выступить в роли примера и кардинально повлиять на ситуацию в России. То, что происходило в 11–12 году, классический случай абортированной революции. Та революция не победила бы полностью и окончательно, но ситуация сейчас была бы совершенно иной. Мы бы сейчас не имели всего того, что имеем. 

В этот раз ставка будет гораздо выше, но и число недовольных гораздо больше. Что такое 2011–2012 год? Восстание городского среднего класса, имевшее моральную первопричину. Это был протест против нечестных выборов, именно они составили ядро, вышедших на площадь. Сейчас городской средний класс превращается в новых русских бедных и его могут поддержать бедные по всей России. Ситуация кардинально переменилась. Если в тот раз любой, даже удачный результат, был бы половинчатым, в этот раз удачный результат будет полным и окончательным. С моей точки зрения, полный и окончательный результат – это завершение той революции, которая началась в России на рубеже 80–90-х годов. Это завершение строительства российской демократической республики. На повестке дня стоит именно такая историческая задача. 

Как только возникнет гражданская коалиция, то вскоре вы увидите Алексея Навального в ее рядах, потому что его же сторонники скажут: «Там сила и там возможность влиять, иди туда, будь с ними». Это нормальная логика, потому что вместе гораздо больше шансов добиться успеха. Это не означает, что исчезнут политические и идеологические разногласия. Они останутся. Но они будут перенесены на потом. Прежде чем конкурировать между собой, надо добиться честных и справедливых выборов. 

– Могут ли у оппозиции быть стратегические цели в том смысле, что нет определенного лидера, а договориться надо. Как можно стратегические цели сформулировать, когда каждый тянет одеяло на себя, так или иначе – выставляет спойлеров друг другу и так далее. Как в таких условиях сформулировать стратегическую задачу?

– Я не буду призывать к самоограничениям и здравомыслию. Могу сказать, если вы хотите, чтобы оппозиция договорилась, начните создавать новый центр. Создавать гражданскую коалицию из новых людей. И когда эта коалиция предложит более или менее реалистичную стратегию, все те, кто сейчас не могут договориться, придут туда для того, чтобы быть там, где находится сила и где находится будущее. В 1989-1991 годах внутри «Демократической России» дискуссии были не менее ожесточенными, чем внутри нынешней оппозиции. Более того, я встретил этих людей спустя 30 лет, и они также продолжали о том же спорить. Но задача в том, чтобы быть едиными всего в один исторический момент, в одно мгновение. И ставка очень велика. Тогда их всех объединило то, что они почувствовали вкус победы. Год назад мы с вами могли заниматься лишь моральными ламентациями: «Ах, надо объединиться!» Но сейчас изменился дух времени, и все это начинают чувствовать – и власть, и оппозиция. Впервые за последние 30 лет История снова на нашей стороне. 

Источник: Московский активист

Новостной Робот Автор:Новостной Робот

Московскую оппозицию разводят по округам – Коммерсантъ

Участники Конгресса независимых депутатов Москвы предложили во всех 45 одномандатных округах на выборах в Мосгордуму (МГД) договориться о поддержке единых кандидатов. Конгресс готов стать площадкой по определению таких кандидатов в спорных ситуациях. В ряде округов уже наметилась конкуренция между оппозиционными претендентами на мандат МГД: в округе №43 намерены баллотироваться экс-глава московского отделения «Яблока» Сергей Митрохин и юрист Фонда борьбы с коррупцией Любовь Соболь, а в округе №44 могут выдвинуться действующий депутат от КПРФ Елена Шувалова и глава Якиманки Андрей Морев. Господин Морев считает, что единый кандидат может быть определен, например, по итогам сбора подписей, а госпожа Шувалова не понимает, как будет определяться «оппозиционность».

Конгресс независимых депутатов начал подготовку к выборам в МГД. «После прошедших в фактически безальтернативном виде выборов мэра москвичи хотят возвращения демократических процедур и повышения конкурентности городских выборов»,— констатируют депутаты в своем заявлении. Они отмечают, что избирательное законодательство «создает заградительный барьер»: сейчас для выдвижения в МГД при отсутствии льготы (распространяется на парламентские партии) необходимо собрать 3% подписей от числа избирателей округа (в среднем около 5 тыс. подписей). Поэтому депутаты просят москвичей «поддержать независимых кандидатов и отдать за них подписи».

Участники Конгресса предлагают оппозиционным мэрии Москвы силам договориться о поддержке единых кандидатов в каждом округе (всего 45) на выборах в МГД и «воздержаться от конкурентной борьбы друг с другом в целях получения максимального числа независимых от власти депутатов». Депутаты предложили использовать Конгресс как «площадку для консультаций по определению единых кандидатов в спорных одномандатных округах».

В ряде округов уже наметилась конкуренция между оппозиционными претендентами на мандат МГД. Например, в округе №43 (Арбат, Пресненский, Хамовники) собираются баллотироваться экс-глава московского отделения «Яблока» Сергей Митрохин и юрист Фонда борьбы с коррупцией Алексея Навального Любовь Соболь. Госпожа Соболь уже принимала участие в выборах в МГД в 2014 году по округу №32 (Даниловский, Донской, Нагатино-Садовники, часть района Нагатинский Затон), однако не смогла набрать необходимое количество подписей избирателей в свою поддержку. Сергей Митрохин отказался от участия в предыдущих выборах в МГД. Он сказал “Ъ”, что поддерживает идею по определению единого оппозиционного кандидата, однако предлагает Любови Соболь «найти другой округ». «У нее шансов нет никаких (выиграть выборы.— “Ъ”), а у меня они есть, однако если она выдвинется, мои шансы станут призрачными. Я наберу процент больше, чем Соболь, но она отнимет достаточно, чтобы я не прошел в гордуму»,— заявил господин Митрохин. Любовь Соболь не ответила на звонок “Ъ”.

В округе №44 (Замоскворечье, Таганский, Тверской, Якиманка) КПРФ намерена выдвинуть действующего депутата МГД Елену Шувалову. Здесь же планирует баллотироваться глава муниципального округа Якиманка Андрей Морев (еще не объявил о своем решении). Рассказал о своем намерении участвовать в выборах и глава муниципального округа Таганский справоросс Илья Свиридов, однако еще не принял решение, в каком именно округе он будет выдвигаться (в 2014 году он баллотировался в округе №44, проиграл Елене Шуваловой). Елена Шувалова назвала предложение по определению единого кандидата «очень хорошим», однако она не понимает, «кто будет определять оппозиционность».

Андрей Морев пояснил “Ъ”, что сейчас в Конгресс входят представители четырех партий: «Яблока», «Гражданской инициативы» (переименовывается в «Партию перемен»), «России будущего» Алексея Навального (не зарегистрирована) и КПРФ. «В ближайшее время мы выступим с заявлением, кого поддерживать категорически нельзя»,— сказал господин Морев. По его словам, единый кандидат может быть определен по итогам сбора подписей избирателей: «Тот, кто соберет подписи, и пройдет дальше».

В округе №45 намерены баллотироваться глава муниципального округа Красносельский Илья Яшин и глава молодежного отделения ПАРНАС Михаил Конев. Как сказал “Ъ” Михаил Конев, он «готов к любому диалогу в приемлемой для него форме». Илья Яшин был недоступен для звонка.

Лиза Миллер

Источник

Новостной Робот Автор:Новостной Робот

Политолог Валерий Соловей предсказал России потрясения – Московский Комсомолец

Последнее искушение Кремля

04.04.2019 в 13:57, просмотров: 232418

Включив в России телевизор, сразу убеждаешься в том, что страна стоит на краю пропасти: дышащая на ладан экономика, нищающее население, коррумпированная власть, преследование инакомыслящих… И страна эта, естественно, называется Украина. О том, какие цели преследуют российские телепропагандисты и власть в целом и насколько они к этим целям близки, в интервью «МК» рассказывает известный политический аналитик, доктор исторических наук Валерий Соловей.

Один из основных предметов научного интереса профессора Соловья — медиаманипулирование и политическая пропаганда.

– Валерий Дмитриевич, про Украину и ее беды нам рассказывают уже практически 24 часа в сутки. Вначале казалось, что в этом есть свой сермяжный резон, что наши командиры готовят нас к освободительному походу против «бандеровской чумы».

Но время идет, войны нет, а масштабы пропагандистских усилий превзошли уже, пожалуй, даже военные нужды. Есть здесь логика? Или это уже, как говорится, клиника?

– Я все-таки обнаруживаю логику. Логика состоит в следующем. Если у вас нет позитивной внутренней повестки, если социально-экономическая ситуация ухудшается, а вашим хорошим новостям, полученным путем пересчета статистики, никто не верит, то у вас остается только один выход: вы должны создать фон, на котором убогая реальность будет выглядеть привлекательно.

Как это делается? Вы берете соседнюю страну — по счастью, далеко ходить не надо, есть Украина, тесно связанная с нами культурно-исторически, — и начинаете рассказывать, как там все ужасно.

Это похоже на известный прием, когда девушки ходят парами. Первая, может быть, не очень хороша, но на фоне второй начинает казаться чуть ли не красавицей.

Задача пропаганды — перевести внимание общества с собственных проблем на проблемы соседней страны, внушить людям, что может быть гораздо хуже. И что поэтому нужно поддерживать статус-кво.

Однако после 2018 года, точнее — во второй половине 2018-го, такая технология перестала работать. Это обусловлено несколькими обстоятельствами.

Во-первых, не оправдавшимися ожиданиями, связанными с последней выборной кампанией президента: люди надеялись, что он сменит правительство и начнет новую политику. Не могу сказать, что эти ожидания были очень сильными, но все же присутствовали в массовом сознании.

Во-вторых, пенсионной реформой, нанесшей поистине сокрушительный удар по вере общества в президента — защитника простых людей.

Компенсаторная пропаганда не просто не работает, она уже вызывает очень сильное раздражение. Люди говорят: «Что вы нам рассказываете об Украине и восстановлении школ в Сирии, если у нас у самих в школах нет теплых туалетов?!»

Но телевизионщикам не остается ничего другого. У них нет внутренней позитивной повестки. Они, правда, пытаются привлечь внимание к выступлениям Путина, к его посланию Федеральному собранию.

Но посмотрите на комментарии в социальных сетях — и вы поймете, что это тоже не работает: Путин перестал быть гарантом стабильности. Это чрезвычайно важный, качественный, практически революционный сдвиг в массовом сознании.

Еще один фактор — социальные сети. Их аудитория уже соизмерима с аудиторией телеканалов. Более того, люди начинают все больше доверять сообщениям в соцсетях и все меньше — телевизору.

Все это загоняет кремлевскую телепропаганду в фундаментальный тупик. Люди, которые ее курируют, это вполне понимают. Это совсем не глупые люди. Но что они могут сделать?

На помощь им, правда, приходят чекисты, предлагающие взять под контроль социальные сети. Но тогда у людей вообще не останется информационной альтернативы. Как это было в советское время. Помните? Какой канал ни включишь — везде передают выступление Леонида Ильича на очередном партийном форуме…

— Ну да, как в том старом анекдоте. В конце концов на экране появляется товарищ в штатском и грозит пальцем: «Я тебе попереключаю!»

— Совершенно верно, как в том анекдоте. Резюмирую. Акцент на негативных новостях из-за рубежа, в первую очередь на новостях из Украины, имел свой смысл. Но этот смысл исчерпан, а предложить что-то взамен пропагандисты не могут. Не в состоянии.

фото: РИА Новости

— Вместо этого они идут, так сказать, экстенсивным путем развития — не выдумывают новый продукт, а повышают объемы и концентрацию старого.

– Вы точно уловили. Концентрация негатива растет, эмоциональный фон на пропагандистских шоу повысился до уровня истерики. Крики, ненормативная лексика, угрозы мордобития, а иногда и не только угрозы…

Это сознательная установка ТВ, потому что это единственный способ удержать внимание телезрителей. Но оборотной стороной такой пропаганды является в полном смысле слова расчеловечивание общества. То, что делает российская телепропаганда, — это преступление. Преступление против морали, нравственности, против здоровья нации.

— Преступление в том числе в юридическом смысле этого слова?

— Абсолютно верно, преступление в юридическом смысле. У меня нет сомнений в том, что люди, которые активно подвизаются на этой ниве, рано или поздно получат воздаяние в строго правовой форме.

– По утверждению самих пропагандистов, выбор тем обуславливается в первую очередь запросом самой публики. И, справедливости ради, из уст специалистов по телеконтенту тоже приходилось слышать, что внешняя политика сегодня очень хорошо «продается» — с точки зрения рейтингов.

Мол, аудитория «подсела» на шоу об Украине и коварном Западе и знать ничего не хочет о внутренних проблемах. Как вам такие доводы?

– Это откровенное лукавство. Какая-то толика правды в этом есть: если вы подсадили людей на наркотик, то морально и психически неустойчивая часть общества будет нуждаться во все возрастающих дозах.

Но реальность состоит в том, и это неопровержимо доказывает социология, что в пятерку проблем, больше всего волнующих граждан России, внешняя политика не входит. Их беспокоят рост цен, растущая безработица, развал здравоохранения и образования… В этом перечне нет места ни Украине, ни Сирии, ни тому, что происходит в Соединенных Штатах.

Русские в этом смысле устроены точно так же, как граждане любой другой страны. На первом месте для них находятся проблемы, связанные с собственным выживанием.

— Может быть, это еще и попытка воздействовать на украинскую аудиторию — повлиять на исход президентской кампании?

– Я не уверен, что это цель. В руководстве страны пришли, мне кажется, к пониманию того, что попытки целенаправленно воздействовать на украинское массовое сознание дают прямо противоположный результат. Если вы кого-то хвалите, на Украине его воспринимают со знаком «минус». И наоборот.

Путин на недавней встрече с бизнесменами предложил, в общем, вполне реалистичный подход: с Порошенко мы договориться не можем, поэтому будем ждать нового президента. Новый, кто бы это ни был, для нас лучше.

Понятно, что в первом туре Кремль «болел» за Тимошенко. Нашим руководителям кажется, что они знают, как с ней вести дела. Зеленский для них загадка, они ничего не знают о нем, не представляют, как он себя поведет.

Однако обратите внимание: Тимошенко ведь не хвалили. Никто не говорил, что это здравомыслящий кандидат, что украинцам будет при ней лучше. Да, ругали и будут ругать Порошенко, неприятного лично Путину. Но по большому счету это скорее идет на пользу Порошенко.

— Можно ли исключить военную подоплеку у нарастающей пропагандистской истерики, подготовку почвы для чего-то «маленького и победоносного»?

– Подготовка к войне идет, очень много признаков этого. И не обязательно к маленькой войне.

Предназначены ли эти приготовления собственно для войны или для демонстрации силы — вопрос открытый. Я пока склоняюсь к тому, что речь идет о демонстрации, или, если хотите, силовом шантаже. Россия показывает, что готова на самые крайние шаги, — в расчете на то, что Запад, испугавшись, пойдет на уступки, на российские условия мира.

Одно можно сказать совершенно определенно: внутри страны бряцание оружием не приносит власти никаких дополнительных очков.

Если в Москве и ряде городов-миллионников люди еще позитивно настроены по отношению к внешней политике России, то в провинции отношение к ней женщин — а женщины здесь главный индикатор — становится отрицательным. Это опять же чрезвычайно важный сдвиг. Предвестник того, что будет происходить с отношением к российской внешней политике всего населения.

То же самое происходило в свое время в Советском Союзе. Могучая армия, славный военно-морской флот, миролюбивая внешняя политика… А потом все вдруг стало рассыпаться.

— Как устроена машина государственной пропаганды? Есть ли у нее единый командный центр?

— Конечно, есть, это не секрет. Это Администрация Президента. Именно там определяется основная тональность освещения событий.

— К кому сходятся ниточки управления? Кто у нас сегодня министр пропаганды — в широком смысле этого слова?

— Это тоже не секрет — Алексей Громов (первый заместитель руководителя Администрации Президента. — «МК»). И могу сказать, что управляет он умелой рукой. Как бы ни оценивать плоды его деятельности, как менеджер, как профессионал он очень хорош. Это говорят те люди, которые с ним работают.

— Ну а если говорить об исполнителях, самих пропагандистах, есть среди них люди по-настоящему идейные, работающие, скажем так, не только за деньги?

— Здесь можно наблюдать любопытный психологический феномен. Да, тем, кто выступает фронтменами пропаганды, мы их фамилии хорошо знаем, платят огромные деньги…

— Кстати, появившаяся недавно в Интернете информация о заработках наших телепропагандистов — от нескольких миллионов до многих десятков миллионов рублей в месяц — соответствует действительности?

– Это вполне реалистичные оценки. Но человек не может жить в состоянии когнитивного диссонанса, не может получать деньги, сознавая, что совершает зло. Чтобы избежать когнитивного диссонанса, он убеждает себя в том, что поступает правильно. В психологии это называется рационализацией — попытка найти достойное объяснение своему недостойному поведению.

Многие пропагандисты искренне считают, что действуют в интересах государства, на благо России. Не забывая, однако, готовить себе «запасные аэродромы» — в Италии, Великобритании, каких-то других странах. Покупают там недвижимость, переводят денежки. Потому что в глубине души, очень глубоко, понимают, что за то, что они делают, когда-нибудь придется отвечать.

— То есть большие деньги — это плата не только, как говорится, за талант, но и за риски?

– Это плата за последствия. Им кажется, что долларовая подушка защитит их в будущем. Но они ошибаются.

Как только в России изменится политическая ситуация — а рано или поздно это произойдет, такова историческая логика, — люди, которые несут ответственность за расчеловечивающую пропаганду, окажутся под угрозой правового преследования. Возможно, у них получится спрятаться в Китае или Северной Корее. Но вряд ли удастся сделать это в Европе и Северной Америке — тех частях света, которые им особенно нравятся.

— Но пока ничто не мешает им разъезжать по миру.

— Правовые механизмы работают не так быстро. Чтобы такой механизм заработал, нужен импульс, исходящий из самой Российской Федерации. И я вполне допускаю ситуацию, при которой этот импульс появится.

— Вас самого когда-нибудь приглашали участвовать в этих представлениях?

— Конечно, приглашали. Но я отказываюсь, это моя принципиальная позиция. Говорю, что это недопустимо для человека хотя бы с остатками совести. Для меня это морально неприемлемо.

фото: Кирилл Искольдский

– Почему на пропагандистские ток-шоу регулярно ходят в качестве мальчиков для битья так называемые украинские эксперты, о которых мало кто знает у них на родине, я еще могу понять. Каждый, как говорится, зарабатывает как может.

Но удивляет, что в той же роли нередко выступают известные люди со вполне приличным бэкграундом, которых трудно заподозрить в том, что их влекут гонорары. Что их заставляет ходить на эти «торжественные порки»?

– Люди падки на известность, тщеславие порой очень многое определяет в поведении людей. Других объяснений у меня нет.

Многие, правда, уверяют, что ходят туда, чтобы сказать хотя бы словечко правды. Но это тоже своего рода рационализация, самооправдание. Думаю, если бы в обществе получила поддержку идея бойкота подобных шоу, ситуация стала бы меняться гораздо быстрее.

Впрочем, там уже и сейчас проблема с экспертами. Пропагандистам давно следовало бы обновить «модельный ряд», но у них это не получается. Посмотрите: из передачи в передачу кочуют одни и те же «говорящие головы».

– В советские времена, чтобы понять генеральную линию партии, ее нюансы и колебания, нужно было прежде всего читать газету «Правда». Но сегодня важнейшим из искусств является телевидение, поэтому логично предположить, что генеральная линия выражается посредством какой-то из телепрограмм.

Какой именно? Кто из телепропагандистов, по вашему мнению, в наибольшей степени заслуживает титул «рупор Кремля»?

– Давайте я вам просто скажу, какие программы смотрят чиновники в губернских, региональных администрациях.

Фундаментальная проблема здесь — непрозрачность российской политики. Что внутренней, что внешней. Люди пытаются обнаружить хоть какие-то ориентиры, хоть какую-то «красную нить». И с этой целью они в первую очередь смотрят Соловьева (программы «Вечер с Владимиром Соловьевым», «Кто против?», «Москва. Кремль. Путин». — «МК»), в меньшей степени — Киселева («Вести недели». — «МК»).

Не уверен, правда, что это снабжает наблюдателей информацией. Это не более чем пропагандистские послания, они далеко не всегда выражают взгляды и намерения правящей группировки. Часто, напротив, вводят в заблуждение. Но других ориентиров у людей нет.

– Не так давно в программе Соловьева, где обсуждалась известная статья Суркова «Долгое государство Путина», из уст одного из помощников «телемастера» прозвучала очень интересная мысль: всем, мол, понятно, что западная модель демократии — лишь ширма для подлинной структуры власти. А раз так, «что нам мешает сделать следующий шаг — устроить нашу власть и наше государство так, как мы знаем это про себя?» Не стоит ли «от чего-то отказаться и нечто подлинное положить в основу?» Лично у меня создалось впечатление, что ради этого тезиса все обсуждение и затевалось. А может быть, и сама обсуждаемая статья. У вас другие мысли на этот счет?

– У меня, честно скажу, более простые, менее конспирологические мысли. Сурков, как известно, имеет репутацию интеллектуального корифея российской политики. Чтобы эту репутацию поддерживать, нужно время от времени выдавать какую-то продукцию.

Именно это обстоятельство явилось, мне кажется, главным побудительным импульсом для написания статьи. Интеллектуальное ее содержание очень бедно. Но она попадает в контекст напряженных, хотя и скрытых для мира размышлений элиты о том, что же делать дальше. Как сохранить систему после ухода Путина — формального или фактического?

По сути, статья выражает коллективный страх перед будущим. Заклинания «Путин — это навсегда, это на века» — выражение страха.

И здесь возникает соблазн, говоря словами Константина Леонтьева, «властвовать беззастенчиво». Давайте-ка, мол, отбросим всю эту мишуру, всю эту имитацию демократии и провозгласим… Но что провозгласим? Ответа нет.

У нынешней российской власти нет сегодня ни идеологических, ни интеллектуальных, ни моральных обоснований. Она висит в безвоздушном пространстве, не опирается ни на что, кроме голой силы и машины пропаганды. Но голая сила ее преувеличена, а машина пропаганды начинает разрушаться.

— Так можно все-таки расценивать статью и ее пропагандистское сопровождение как некий пролог к кампании по изменению Конституции?

— Как элемент в размышлениях — да. Сама же кампания, как мне говорили, должна начаться в 2020 году. Пока делаются лишь какие-то пробросы. Мы периодически их слышим и видим.

— Наиболее вероятным сценарием остается создание госсовета — с передачей его главе ключевых президентских полномочий?

– Да, пока что это выглядит так. Но, насколько я знаю, отмашки на продвижение того или иного конкретного варианта еще не было.

Вообще говоря, план этот довольно рискован. Социально-экономическая обстановка ухудшается, напряженность в обществе растет, рано или поздно начнутся массовые выступления. В таких условиях подобные изменения будут лишь стимулировать турбулентность.

Конституцию хорошо менять, когда политическая система находится на пике силы и могущества, а не тогда, когда она входит в фазу саморазрушения. Могу сказать, что люди, причастные к проекту конституционной реформы, настроены крайне скептически. Откровенно говорят, что система держится, пока мы ничего не трогаем.

Как только начнем что-то менять, получится как с ремонтом крана в старой квартире: хотели заменить прокладку, а менять придется всю систему.

— Вы предсказываете, что на рубеже 2019–2020 годов нынешний латентный политический кризис перейдет в открытую фазу. На чем основывается этот прогноз?

– Прогноз основывается на качественной социологии (качественные методы в социологии, прежде всего метод фокус-групп, заключаются в глубинном интервьюировании представителей целевой аудитории. — «МК») — на данных, которые получены социологами, работающими как в Москве, так и в провинции. Я полагаюсь на их оценку.

По словам социологов, качественная трансформация массового сознания с переходом к новым политическим практикам займет около года — отсчет надо начинать где-то с конца 2018-го. Чиновники, кстати, мне говорили то же самое — что вероятность социальных конфликтов резко выросла.

— Все-таки удивляет такая точность.

— Честно скажу, меня самого это удивило. Но у этих социологов очень хорошая репутация, они уже давали точные прогнозы. Предсказали, например, массовые волнения зимой 2011/2012 года.

— В чем будет выражаться кризис?

– В росте социальной и политической активности людей, в митингах протеста, различных акциях неповиновения.

Вначале выступления будут немногочисленными и локальными, но их количество станет быстро расти, и в конце концов они фактически сольются в общенациональный протест.

Надо отдавать себе отчет в том, что кризис будет носить длительный характер. Он займет не меньше двух лет и развиваться будет не линейно, не по экспоненте. Это будут волны. Рост турбулентности сменится спадом, будет казаться, что ситуация нормализуется. Но затем все начнется снова.

Эти волны будут сотрясать систему, а система эта сделана довольно скверно, качество ее элементов очень низкое, управляемость постоянно ухудшается. И рано или поздно система рухнет. Причем ключевая фаза, как обычно в России — да и не только в России, это почти универсальное правило, — займет всего несколько дней.

Эти несколько дней потрясут Россию и, думаю, окажут влияние на весь мир. В общем, нас ожидают два очень «веселых» и сумбурных года. Полных треволнений.

— Развязка наступит до 2024 года?

— Убежден, что до 2024-го.

– Но вы сами признаете, что в Кремле и на Старой площади сидят далеко не глупые люди. И что они вполне сознают надвигающуюся опасность. Можно ли в таком случае ожидать каких-то контрдействий со стороны власти, каких-то неожиданных ходов, в том числе – в сфере пропаганды?

– В сфере пропаганды неожиданных шагов не будет. Да и вообще не будет неожиданных шагов. Есть ожидаемое решение — силовые методы. Единственная надежда на них.

Никаких тайных ходов, никаких сложных схем, никакой хитрой игры, уверяю вас, больше нет. В помине не осталось. В этом преимущество кризиса — все становится ясным и прозрачным.

— Признаться, меня поразили ваши слова о том, что ряд наших высокопоставленных чиновников прибегают с некоторых пор к услугам, так сказать, специалистов по оккультным технологиям. Что в Москве есть даже целая организация, некий квазинаучный институт, обеспечивающий их «связь с космосом». Откровенно говоря, не верится. Неужели все настолько запущено?

— Началось это далеко не вчера, но в ситуации приближающегося кризиса, а любой кризис — это нарастание неопределенности, потребность в оккультных, эзотерических услугах резко выросла. Я, естественно, не называю фамилии, но речь, поверьте, идет о высшем слое бюрократии.

— И это несмотря на декларируемую приверженность православию?

— С точки зрения этих людей, одно другому не мешает. Их очень беспокоит будущее, а в рамках институционализированной церкви, в рамках православия они не могут найти ответа на свои обеспокоенности. Не получается. Поэтому ищут в других местах.

— То есть если завтра главные телеканалы страны начнут убеждать нас в том, что шаманизм и оккультизм — дело нужное и прогрессивное, удивляться не стоит?

— Ну, так далеко они, наверное, не зайдут — из-за боязни конфликта с Православной церковью. Но во власти, поверьте, немало людей, которые именно так и думают.

— Все, выходит, серьезнее, чем казалось.

– Жизнь вообще серьезнее, чем кажется. Но нельзя относиться к ней совсем уж серьезно. Не то можно сойти с ума.

Читайте материал «Конец эпохи Путина: как это будет»

Источник

Новостной Робот Автор:Новостной Робот

Валерий Соловей — «бюрократия» боится социального взрыва – Интернет журнал “Русский Монитор”

Известный политический аналитик сделал любопытную запись на своей странице в социальной сети Facebook: она касается того, как изменилось мироощущение так называемой «элиты» Российской Федерации. По словам профессора и заведующего кафедрой МГИМО, правящая верхушка начинает понимает, что что-то идет не так, а настроения её членов близки к паническим.

Уровень алармизма правящей бюрократии резко выросВпервые за много лет услышал сакраментальную фразу «готовимся к социальному взрыву». И это от людей, прошедших ревущие 90-е годы в Кремле и близ него.

Posted by Valery Solovei on Wednesday, March 13, 2019

Комментарии

Комментарии

Источник

Новостной Робот Автор:Новостной Робот

О «дыре» в КОИБах, отмене мунфильтра и развале государства: руководители «Голоса» рассказали, как выборы в Приморье повлияли на будущее страны (ИНТЕРВЬЮ) – Новости Владивостока и Приморского края

Руководители «Голоса» приехали в Приморье специально, чтобы принять участие в двух судебных процессах по делам об «аномальных» участках во Владивостоке, оснащенных КОИБ-2010. В итоге процесс проиграли избиратели – судья не усомнилась в итогах голосования и даже не стала исследовать бюллетени, списки для голосования, вызывать экспертов или свидетелей. Корреспонденту VL.ru удалось поймать Андрея Бузина и Юрия Гурмана лишь за пару часов до вылета в Москву. Эксперты рассказали, что думают о произошедшем в Приморье за последние полгода и чем опасны для всей государственной системы массовые фальсификации.


Движение в защиту прав избирателей «Голос» официально образовано в 2013-м, однако ведет историю с 2000 года – ассоциация «Голос» в 2016 году была ликвидирована согласно решению Пресненского районного суда после внесения в реестр «иностранных агентов». Движение «Голос» занимается методическим оснащением участников избирательного процесса, поддерживает работу федеральной горячей линии и информационных сервисов «Карта нарушений», СМС-ЦИК, проводит наблюдение за всеми стадиями избирательных кампаний, осуществляет экспертную деятельность по совершенствованию избирательного процесса. В 2017 году движение было удостоено награды ОБСЕ за исключительный вклад в продвижение демократии и защиты прав человека.

Андрей Бузин, кандидат юридических и физико-математических наук. Член научно-экспертного совета при ЦИК РФ. Руководитель межрегионального объединения избирателей. Сопредседатель движения в защиту прав избирателей «Голос». Работает в системе избирательных комиссий с 1993 года: прошел путь от рядового работника УИКа до члена ЦИК РФ. Автор книг, посвященных фальсификациям на выборах и наблюдательному процессу, таких как «Административные избирательные технологии и борьба с ними» (2007); «Преступление без наказания: административные технологии федеральных выборов 2007-2008 годов» (2008); «Справочник краткосрочного наблюдателя российских выборов» (2009). На судах по отмене повторных выборов губернатора в Приморье выступал в качестве эксперта и представлял интересы истцов-избирателей.

Юрий Гурман, вице-президент Ассоциации сельских поселений РФ. Сопредседатель движения в защиту прав избирателей «Голос». Начинал общественно-политическую деятельность с работы депутатом Хомутининского сельского муниципального совета, затем пять лет проработал в должности заместителя главы Хомутининского сельского муниципального образования. При его участии в 1998 году была создана Ассоциация сельских муниципальных образований Челябинской области, где Гурман стал директором. Боролся в Конституционном суде за возврат прямых выборов глав муниципальных образований в Челябинской области, добился разрешения проводить прямые выборы в селах и маленьких городских поселениях. На судах по отмене повторных выборов губернатора в Приморье выступал на стороне истцов-избирателей.


— Вы приехали во Владивосток на суд по итогам повторных выборов губернатора. По сути, выборы главы региона у нас начались еще в сентябре. Понятно, как оценивают произошедшее этой осенью люди в Приморье – в первую очередь это, наверное, разочарование. А как электоральные юристы оценивают произошедшее? Говорят, то, что произошло у нас, повлияло на политическую реальность во всей стране, это правда?

А. Б.: Повлияло в том смысле, что Центральная избирательная комиссия очень внимательно отнеслась к данному инциденту, сделала некоторую рекомендацию, вполне спорную, об отмене итогов голосования.

Хотя у некоторых электоральных юристов было мнение – не отменять надо было итоги голосования, а просто уточнить, что же произошло, выяснить настоящее волеизъявление избирателей, если надо, пересчитать бюллетени.

Это относится не к Владивостоку – в первую очередь к другим районам. Что касается отмены итогов голосования во Владивостоке из-за инцидента в Советском районе… эта отмена показывает – отменить итоги голосования на участках очень просто. И сейчас, например, когда речь шла об отмене итогов голосования на некоторых участках (речь идет о суде по «аномальным» УИКам на декабрьских выборах. – Прим. ред.) – ничего этого сделано не было. То есть мы видим пример решения скорее волюнтаристского, а не решения, основанного на тщательном юридическом анализе.

— На суде вы говорили о том, что при подведении итогов в ТИКе Советского района уже подсчитали все результаты, данные передали в крайизбирком, даже начали вводить данные в ГАС «Выборы»…

А. Б.: Данные по этим участкам, действительно, вносились в ГАС «Выборы». Наши специалисты успели зафиксировать эти данные.

Ю. Г.: Можно говорить о нарушениях – да, зафиксированы нарушения на момент внесения в ГАС «Выборы», но ведь мы понимаем – на избирательных участках были члены комиссии, были наблюдатели. Есть бюллетени, документации, живые свидетели, которые только что участвовали в установлении результатов. Достаточно просто – опросите этих людей, и будет понятно, какие результаты. То, что они опорочили таким образом результаты голосования, когда оставили их без присмотра…

А. Б.: Было совершенно очевидно, что ссылка на Советский район является лишь поводом. Намного больше проблем было в Уссурийске, Находке, в Артеме. И, по данным, которые были опубликованы в ГАС «Выборы», видно, что именно в этих городах, судя по статистике, была наибольшая фальсификация.

— Элла Памфилова обещала, что всех фальсификаторов накажут. На всероссийском уровне признали, что фальсификации были. Об этом неоднократно писал VL.ru. И никто так и не был наказан, в декабре те же люди проводили голосование. Почему?

Ю. Г.: В ноябре мы были у вас. Приезжали в Уссурийск, общались с председателем ТИК. Она у вас там бывший заместитель главы Уссурийска, как выяснилось. Занималась организацией выборов, мобилизацией административного ресурса на всех выборах раньше. И мы пообщались, были контакты с доверенными лицами. Все откровенно совершенно рассказали, что всегда так было, всегда рисовали. Но там какой-то конфликт произошел, глава поменялся в какое-то время. В результате внутреннего конфликта, как они говорят, новая администрация не смогла выстроить как нужно контакт с избирательными комиссиями, не смогли на избирательных участках все это нарисовать, были вынуждены все это исправлять, эти ошибки, в ТИКе, дорисовывая нужные результаты, и на этом попались. При этом когда мы пришли общаться с председателем ТИКа и задали вопрос – вы какую-то свою версию можете назвать? Она нам прямо сказала – «Я что, на исповеди, чтобы я вам тут признавалась? Есть правоохранительные органы – скажут свою точку зрения…»

А. Б.: «…а я повторю!» (смеется).

Ю. Г.: «…так я объясняться и что-то комментировать даже не буду!» И было сразу совершенно очевидно, что она имеет карт-бланш, что у нее здесь договоренности, она прикрыта, правоохранительные органы ни в чем разбираться не будут. Когда Элла Александровна (Памфилова. – Прим. ред.) говорит о том, что она обращалась к президенту… мы, наверное, в течение всего периода, сколько она является председателем ЦИК, пытаемся выйти на разговор, что проблема сейчас, с ее приходом, даже не столько в позиции системы избирательных комиссий, хотя и в этом есть серьезная проблема, сколько в том, что правоохранительные органы закрывают глаза.

А. Б.: Тут надо понимать иерархию государственных органов и их, так сказать, устройство. У нас есть построенная вертикаль, и уж избирательные комиссии не играют решающей роли. Они не являются инициаторами фальсификаций, хоть и организуют выборы.

Также надо хорошо понимать, что прямые фальсификации – не главный способ влиять на волеизъявление избирателей. Есть и другие – отказы в регистрации кандидатов, определенные методы пропаганды, которые являются агитацией в действительности, а выдаются в качестве информирования. Это основные способы сейчас, если говорить особенно о выборах высшего уровня – федерального и регионального. Так вот, избирательные комиссии играют роль прикрытия, они не являются инициаторами всех этих технологий. Инициатором является основной участник выборов – администрация (региональная или федеральная. – Прим. ред.), а исполнителями там являются те самые политтехнологи, которых приглашают.

— Получается, когда говорится о том, что председатели УИКов, на которых зафиксированы фальсификации, будут наказаны – это демагогия?

А. Б.: Это не демагогия. Это, так сказать, наказание стрелочников – когда их наказывают. А когда их не наказывают – это прикрытие тех людей, которые в действительности не виноваты.

— Вы сказали, что есть разные методы повлиять на избирательный процесс – в том числе недопуск кандидатов. К повторным выборам губернатора фаворит сентябрьского голосования Андрей Ищенко был не допущен. Как вы оцените это решение?

А. Б.: Такие решения были очень характерны для конца 90-х – начала 2000-х. Это была крайне распространенная технология – недопуск кандидатов и даже снятие с выборов. Тот факт, что кандидат, который имеет популярность, не допускается к выборам, его снимают, – это такой вызывающий жест со стороны администрации и государства по отношению к гражданам. Если есть поддержка граждан и не имеется поддержки муниципальных депутатов или администраций, и это происходит на глазах у граждан, это все, конечно, очень сильно бьет по авторитету выборов. Я вспоминаю случай 2004 года, выборы мэра Норильска. Кандидат в первом туре набрал то ли 46%, то ли 49% голосов, и перед вторым туром его по суду сняли. Это был, конечно, плевок в лицо избирателям.

Что касается Ищенко – очень характерный случай. Избиратели высказали свое мнение. Дополнительный муниципальный фильтр, он устроен в определенных политтехнологических целях – недопуска. Такие фильтры существуют не только в виде мундепов, в более общем виде – это фильтры избирательных комиссий. Причем избирательные комиссии действуют не по своей воле. Проводником решений избиркомов очень часто бывают сотрудники администраций. Этих примеров полно – когда сотрудники администрации руководят избирательными комиссиями. Если вы посмотрите состав руководителей избирательных комиссий субъектов Федерации, коих у нас 75, – вы увидите, что две трети председателей региональных избирательных комиссий – это выходцы из администрации. И это продолжается даже после прихода Эллы Александровны. Она может бороться с фальсификациями непосредственными, но более тонкие методы влияния на выборы – они продолжаются. Больше половины председателей региональных комиссий сменилось уже при Элле Александровне. И больше половины из них – это те же самые выходцы из администрации. Это характеризует состояние нашей избирательной системы.

Ю. Г.: По поводу проблемы с недопуском Ищенко – мы, движение «Голос», делали заявление. Что случилось – Ищенко четырех депутатов не хватило. Мы говорили, что существует здесь внутренняя проблема – отсутствует в региональном законе норма, которая должна быть принята во исполнение позиции Конституционного суда по мунфильтру: сбор более чем на 5% от установленного количества депутатов в пользу одного кандидата. Должны быть опубликованы нотариально заверенные списки всех депутатов, которые ставили свои подписи – не по информации, которую сдают при регистрации в избирком, а в режиме реального времени, сразу, как это попадает в реестр нотариальной палаты. Мы по этому поводу делали заявление, делали обращение в вашу региональную комиссию. Мы ставили вопрос перед прокурором региональным. Он развел руками и отправил вопрос обратно в региональную комиссию. Если у вас там есть коммунисты, которые считают, что это проблема – они как минимум могли бы инициировать внесение поправок в региональный закон хотя бы в этой части.

А. Б.: Я полагаю, что есть более радикальный способ – это отмена мунфильтра, потому что сам по себе он противоречит, с моей точки зрения, принципу прямых выборов. Муниципальный фильтр введен на той стадии развития нашей представительной системы, когда подавляющее большинство депутатов муниципальных представительных органов являются людьми, представляющими администрацию – с партийной принадлежностью или без. Весь период начиная с середины 2000-х годов прошел под знаком сильного влияния на выборы со стороны администрации.

И был введен мунфильтр – те, кто его вводил, хорошо понимали, что это дополнительная преграда для прохождения независимых кандидатов. Его, конечно, надо отменять. Разговоры о том, как его усовершенствовать, – они, скорее, для отвода глаз.

— Давайте перейдем к самим декабрьским выборам. Со стороны в день голосования казалось, что голосование проходит спокойно. И лишь потом, после подсчета голосов, обнаружилась масса «аномальных» участков – в первую очередь во Владивостоке, Уссурийске и в других населенных пунктах региона…

Ю. Г.: А было кому скандалить? Наблюдателей-то не было.

А. Б.: То, что не было других прямых нарушений, – в первую очередь связано с тем, что очень низкий уровень конкуренции. При очень низком уровне конкуренции более-менее здравые умы среди организаторов выборов понимали, что прямые фальсификации не нужны. Я думаю, что именно по этой причине прямые фальсификации в большом количестве не применялись. А случай с КОИБ-2010 рассматриваю как некий эксперимент с внедрением технических средств голосования с возможностью на дальнейшее использование для автоматизации фальсификаций. Я его рассматриваю именно как эксперимент.

— Удачный?

Ю. Г.: Для кого? Для них?

А. Б.: Да, можно сказать, более-менее удачный, по той причине, что мы до сих пор не можем точно сказать, какая была технология. Но то, что технология использовалась, это видно по статистическим данным и по тому, что мы услышали на суде – все манипуляции с одной из деталей, с USB-накопителем, говорят о том, что такая технология могла использоваться.

— Почему вы все-таки считаете, что фальсификация была? С виду-то все нормально. Почему Кожемяко не мог набрать 70% на этих участках?

А. Б.: Нет, дело не в том, что они 70% набрали. Дело в том, что на половине участков, оснащенных КОИБ-2010, есть яркое статистическое отличие данных от других участков, в другой половине.

— Такого обычно не бывает на выборах?

А. Б.: Нет, это исключительный факт. Бывает лишь в случае фальсификаций. Выборы – это массовое явление. Когда у вас большое количество данных, они должны подчиняться статистическим закономерностям. Статистические закономерности давно изучаются наукой статистикой. Если у вас есть независимые, случайные события, которые друг от друга слабо зависят, в этом случае вероятность того, что это случайное событие будет сильно отличаться от среднего, – она достаточно мала.

— Это вы как кандидат физико-математических наук говорите?

А. Б.: Ну я занимался электоральной статистикой так же, как и всем остальным. Поэтому если говорить с точки зрения именно изучения электоральной статистики, вероятность этого отслоения половины КОИБ-2010 – речь идет о 47 устройствах – это отслоение имеет чрезвычайно малую вероятность. Поэтому есть сильные подозрения. Нельзя сказать, что это доказательства, это повод для дальнейшего расследования. Бывали ли такие случаи? Бывали. Помню, как в Магнитогорске в 2011 году произошло отслоение такое же на выборах депутатов Государственной думы.

Ю. Г.: Которое было объяснимо повторным составлением протоколов. Прямо было понятно, что писали.

А. Б.: Хорошо было видно это в 2011 году в Сыктывкаре, это Коми. Там тоже было такое отслоение, ровно в обратную сторону. Там КОИБы посчитали правильно, а большая часть результатов ручного подсчета отличалась.

— Вы привели много примеров фальсификаций, но среди них КОИБов в качестве, так скажем, «орудия» не называли. Я правильно понимаю, что первый случай произошел у нас, в Приморье?

А. Б.: Да.

Ю. Г.: Причем КОИБ-2010 создан при известном председателе.

А. Б.: Нет, дело же не в председателе. Чуров здесь, естественно, ни при чем (экс-председатель ЦИК РФ в 2007-2016 годах. – Прим. ред.).

Ю. Г.: Не знаю, у меня большие подозрения. Вы можете говорить, что нет, а у меня подозрения, что эта дыра была задумана.

А. Б.: Нет, дыра не была задумана. Везде можно найти дыру. Здесь было найти дыру проще, это более простое устройство. Полагаю, что технология нахождения дыры была достаточно простая… Для федерального центра все границы достаточно важны. Приморский край так же, как Калининград, например, так же, как Сахалин. К этим выборам со стороны федерального центра, со стороны администрации президента, его отдела, который курирует выборы, идеологического отдела было очень большое внимание. Никаких прямых указаний, конечно, не было. Но внимание это выразилось в том, что сюда региональная администрация во главе с Кожемяко уже, временно исполняющим, пригласила большое количество специалистов. Мне, например, известно, что сюда приезжал Захаров, председатель избирательной комиссии Ярославской области. Так?

Ю. Г.: Да, приезжал-приезжал. И они мне сами подтверждают, что он был.

А. Б.: Я с ним достаточно хорошо знаком, это специалист по выборам, высокого класса. Он некоторое время работал в Государственной думе, для фракции «Единая Россия» занимался выборами. Говорят, он специалист именно по КОИБам. И версия моя такая, что приглашенные эти специалисты вполне могли разобраться, найти слабое место в КОИБ-2010. Для этого надо разбираться в вопросах, в которых суд не стал разбираться. Это технический вопрос – каким образом происходит формирование данных для печати этого самого КОИБа. И вот я подозреваю, что это слабое место было найдено этими политтехнологами и было сказано – давайте, ребята, попробуем.

У меня даже есть подозрение, что, может быть, в сентябре на некоторых КОИБах тоже такое опробовали, но там буквально несколько штук. А в декабре это произошло на половине участков. Я не исключаю, что эту половину курировал один и тот же системный администратор, например, из двух этих системных администраторов (в ходе суда выяснилось, что в крайизбиркоме с КОИБами работают два системных администратора. – Прим. ред.). Примерно такая картина создалась в голове, за что я очень благодарен суду.

— Можно ли сказать, что вся эта ситуация с КОИБами на декабрьских выборах еще больше дискредитировала выборный процесс, ударила по доверию избирателей? Как повлияло на легитимность?

А. Б.: Сейчас, между прочим, когда начали говорить о KPI губернаторов, под легитимностью именно это доверие стали иметь в виду. Это сильный удар по доверию к выборам. Но тут у нас был удар по техническим средствам голосования – до этого они все-таки были более надежными, чем люди на участках.

— К чему может привести такой подрыв доверия у людей?

А. Б.: Он уже в некотором роде привел. К тому, что на выборы люди не ходят.

Ю. Г.: Разрыв между властью и гражданами. Они же хотят властвовать и управлять, а когда большая пропасть, невосприятие гражданами власти, все равно могут наступить какие-то пределы. Разбалансировка институтов государственных. Самое страшное – крах государства. Но если мы видим выборный механизм, он не выполняет свою конституционную роль и функции. В этой части, когда мы говорим о крахе государства. Что у нас является государствообразующим институтом? Конституция и установленные правила взаимоотношений, в том числе федеративное устройство. Отваливается сначала один конституционный институт, другой конституционный институт. А после этого что мешает совершенно таким же естественным образом отвалиться и конституционному институту в части территориальной целостности? И винить потом экстремистов, искать каких-то сепаратистов.

Сами государственные органы, создававшие прецеденты в отказе от исполнения конституционных норм и требований в части работы государственных институтов, приводят к тому, что граждане перестают верить и перестают использовать эти институты в практике. Вот это механизм развала любого государства.

Очень не хочется, чтобы это было, но подобные вещи в итоге могут привести к очень серьезным потрясениям.

— В некоторых Telegram-каналах и СМИ как раз таки писали о том, что именно юристы «Голоса» и истцы по делам с КОИБами «раскачивают лодку», связывают вас с Алексеем Навальным…

Ю. Г.: В некоторых публикациях даже говорят о том, что мы «оппозиция». В этом смысле «Голос» нельзя воспринять как оппозицию. Оппозиция – это те, кто стремится во власть. «Голос» не стремится во власть, это правозащитная организация, стоящая на защите соблюдения избирательных прав граждан. С точки зрения политических предпочтений нам без разницы, кто бы тут победил. Вопрос в том, чтобы при этом учитывалась реальная воля избирателей и были соблюдены права граждан. То, что в качестве заявителей выступили представители КПРФ, которые были членами комиссий, – мы понимаем, не все они являются политическими сторонниками идеологии КПРФ. Просто другого механизма законодательного попасть на избирательные участки у них нет. Они пользуются теми механизмами в тех условиях, которые создало государство, ограничив эту возможность заниматься подобной деятельностью.

— Спрошу по-другому – вы, случаем, приехали сюда не страну разваливать и лодку раскачивать, начиная с Приморья?

Ю. Г.: Я об этом как раз и говорю, мы боремся за защиту и сохранение конституционных основ – того самого каркаса, на котором держится государство. Говорят, нет других больших патриотов и идиотов в этом смысле, которые борются за общие ценности, иногда вопреки собственным интересам.

А. Б.: Это очень простое такое объяснение – мы за, мы патриоты и поэтому не согласны. Интереснее, так сказать, влезть в шкуру оппонента и объяснить, почему они так говорят. Я бы именно на такие претензии говорил о следующем – совершенно понятно, что подсознательно имеется в виду, когда нас обвиняют в разрушении государства. Дело в том, что они при произошедшем отделении государства от граждан, та сторона, которая представляет государство, в гражданах видит определенную опасность.

Ю. Г.: У них представление: государство – это я, поэтому если вы посягаете на меня, то…

А. Б.: У них представление – то, что мы делаем, угрожает им. Их личному положению в обществе, статусу, безопасности, благосостоянию – вот это они подсознательно имеют в виду.

Ю. Г.: В этом смысле «Голос» выступает, скорее, хранителем институтов государственных. А они борются за сохранение самих себя в этой власти.

— У нас прямо сейчас идет другой, если его можно так назвать, выборный процесс – непрямые выборы главы Владивостока. Какое-то время назад у нас отказались от выборов градоначальника. Как вы считаете, правильно ли это – когда глав городов выбирают депутаты?

Ю. Г.: У вас же, по-моему, когда Кожемяко шел (кандидатом на выборы. – Прим. ред.), говорил о том, что вернем прямые выборы?

— Говорил, но этот вопрос, уже принятый в первом чтении, не рассматривается на Законодательном собрании Приморья несколько раз подряд.

Ю. Г.: Как?

— Его просто не рассматривают. Его даже нет в планах работы Заксобрания на год. Мы об этом регулярно пишем.

А. Б.: (После некоторого недоуменного молчания.) Я думаю, что в наших конкретных исторических условиях мы должны учиться демократическому способу управления и расширять количество тех мест, которые действительно избираются. Я думаю, что по крайней мере в условиях Приморского края и во многих других регионах России нужно возвращаться к системе выборов исполнительной власти. Другое дело, что взаимодействие исполнительной власти и ее нахождение на вершине той самой вертикали пресловутой – вот это надо менять, но не отказываться от расширения избирательных прав граждан. Мы их все время сужаем: у нас не избираются судьи, не избирались одно время губернаторы. А сейчас избираются при помощи мунфильтра. Полагаю, что в условиях Приморья вполне можно было бы вернуться к этой системе (прямым выборам. – Прим. ред.). По сравнению со многими странами, которые называются демократическими, у нас очень узкий круг лиц, которые избираются. Если вы возьмете избирательный бюллетень в США, то он состоит из 24 наименований. Кого там только не выбирают – совет школы, шериф, главный по свалкам.

Ю. Г.: Судья, прокурор… Вообще этот вопрос должен решаться на региональном уровне через Законодательное собрание и референдумы. Если Заксобрание не идет на изменение, отказывается вернуться к прямым выборам – вопрос можно ставить на региональный референдум, и просто принимать гражданами решение.

А. Б.: Знаете, этот вопрос очень связан с неразрешенным в нашей практике вопросом о разделении властей. Вот у нас в Конституции декларируется разделение властей. И тем не менее его нет. Только при наличии независимой представительной, независимой судебной власти можно точно решать вопрос о том, стоит избирать исполнительную власть или не стоит. В тех государствах, которые называются демократическим, очень часто исполнительная власть не избирается.

Ю. Г.: Могут быть разные модели, но структуру – как это должно быть – определять должно население, а не власть, как ей удобно.

— Мы сегодня много поговорили о недостатках и государственной системы, и выборов в России, в Приморском крае. А как это должно выглядеть в идеальном варианте, на ваш взгляд?

Ю. Г.: Идеальной государственной системы не бывает. Демократия – такая хреновая штука, но лучше этого человечество ничего не придумало. Как у нас человек, его права и свободы являются высшей ценностью в государстве? Идеальная модель, на мой взгляд, – если бы мы то, что у нас написано в Конституции, сделали реальностью нашей жизни. По большому счету мы сюда приехали как хранители Конституции. Нам говорят, мы разрушители государства… Мы возвращаем выскочившую государственную машину и людей, у которых в сознании нет норм соблюдения Конституции, в конституционное поле. Хотим, чтобы и судебная система, и правоохранительная система вернулись в то конституционное поле, с которого они сбежали.

А. Б.: Я бы сказал так – наша государственная система слишком далека от идеала, чтобы говорить в неутопическом плане об идеальной государственной системе, но тем не менее существуют некие примеры в историческом развитии человечества, когда государство представляет собой то, что называется публичной службой. Государство должно быть именно службой для своих граждан. У нас все поставлено ровно наоборот. У нас граждане являются службой для государства, откуда оно питается, откуда оно берет все свои ресурсы.

Текст – Анастасия Ярошенко


Источник

Новостной Робот Автор:Новостной Робот

Московского муниципального депутата будут судить за оскорбление единоросса – Радиостанция ЭХО МОСКВЫ

Московского муниципального депутата от Преображенского округа Юрия Волнова буду судить за оскорбление единоросса. Об этом рассказал в эфире радиостанции «Эхо Москвы» сам депутат Волнов, добавив, что преследование связано с тем, что власти хотят избавиться от независимых муниципальных депутатов.

По словам Ю.Волнова, на заседании совета депутатов в январе прошлого года в «словесной перепалке» он назвал своего оппонента из «Единой России» «уголовником».

«Единоросс уцепился за это слово, видимо по совету старших товарищей, и написал совершенно безграмотную жалобу в прокуратуру. В этой жалобе он написал требование привлечь меня к уголовной ответственности, что изначально неверно, так как решение об ответственности стоит только за судом. Дело тянулось год, и под Новый год расследование было формально завершено, обвинительное заключение отправилось в прокуратуру, которая назначила на 28 февраля суд», — рассказала депутат.

Ю.Волнов считает, что это попытка избавиться от независимых муниципальных депутатов.

«Если будет обвинительный приговор, то это будет лишение депутатских полномочий, и я буду лишен возможности представлять своих избирателей в совете депутатов и защищать их интересы. Ради этого все и делается, потому что оппозиционные депутаты они и Управе, и администрации района, и управляющим компаниям как кость в горле, они не дают спокойно «пилить деньги», решать какие-то свои дела. Таким образом, они пытаются выбить независимого депутата из «обоймы», и обеспечить себе спокойное существование», — отметил депутат.

Источник